ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Романом Джеффри Конвица "Апокалипсис" ("Страж-2") заканчивается знаменитая дилогия, мистический сюжет которой разворачивается вокруг апокалипсической истории смены часовых у врат Ада, еще раз напоминающей нам о роли и ответственности человека в извечной борьбе сил Света и Тьмы. Апокалипсис Джеффри Конвиц Романом Джеффри Конвица "Апокалипсис" ("Страж-2") заканчивается знаменитая дилогия, мистический сюжет которой разворачивается вокруг апокалипсической истории смены часовых у врат Ада, еще раз напоминающей нам о роли и ответственности человека в извечной борьбе сил Света и Тьмы. Джеффри Конвиц Страж-2 ПРОЛОГ Ноябрь 1963 года Доктор Мартин Абраме не спеша набил тяжелую трубку ручной работы и, раскуривая ее, бросил взгляд на бумаги, отодвинутые на край письменного стола. — Как вы себя чувствуете? — спросил он, хмуря густые черные брови. — Чувствую… — безучастно откликнулся пациент, прибывающий а глубоком трансе. Доктор заметил, что ответ был дан будто бы через силу. — Вы спокойны, — ровным голосом произнес он. — Да, — как-то неуверенно подтвердил пациент. — Спокоен. — Все хорошо. Наступила тишина. Выдержав паузу, Абраме продолжил: — Я хочу поговорить с вами о вашей матери. Пациент зябко поежился. — Я не помню ее. — Помните. Вы помните абсолютно все. Расскажите мне про нее. Запинаясь, пациент стал описывать женщину, а потом и свое отношение к ней. Абраме удовлетворенно кивнул. — Хорошо, — сказал он, одновременно делая какие-то пометки в бумагах. — А теперь расскажите мне о том, к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так вот, перед самым отъездом — уже в последнюю ночь — все и произошло…

— И ты потом чувствовал себя.., неловко? — участливо спросил Джек.

— Ничуть не бывало! — Артур на секунду замолчал, а потом вдруг спросил: — А у тебя как было? Джек рассмеялся.

— Ну, я в этом деле уже тертый калач! Начал в пятнадцать лет с моряком из Лексингтона. Ты не представляешь, сколько шума было, когда мать однажды выследила нас и поймала в стоге сена прямо «на месте преступления»! Хотя ее в это время не должно было быть дома. Ох, и отколотила же она меня тогда! Слава Богу еще, что отец не дожил до того дня — иначе не сносить бы мне головы. Ну, зато мать постаралась за двоих. А потом начала меня изводить бесконечными расспросами, что да как, да почему… Ну, я и брякнул, что, мол, если бы она была хорошеньким мальчиком и жила с такой мамашей-занудой, когда рядом больше никого, — то сама бы кинулась на шею первому встречному мужику… Однако ей этот довод почему-то показался неубедительным, и она продолжала выколачивать из меня дурь до тех пор, пока мне все это не осточертело, и я сбежал от нее куда глаза глядят. Просто сел в первый попавшийся автобус на восток и… Автобус, как оказалось, шел в Филадельфию, а оттуда — прямиком в Нью-Йорк. И с тех пор я своей мамочки больше не видел. Говорят, она совсем спятила, узнав, что сын у нее — педик, и это скорее всего уже неизлечимо. Хотя я лично не проверял — мне теперь на нее глубоко наплевать. Да и какая она мать, если не смогла как следует разобраться в чувствах собственного сына!

Артур молча переваривал все, о чем рассказывал ему новый приятель.

— А ты пробовал когда-нибудь с женщиной? — наконец спросил он.

Джек отрицательно покачал головой. Потом они разговаривали о всяких пустяках, снова пили, и вдруг, взглянув на часы, Джек схватил Артура за руку.

— А ты сегодня вернешься к своей подруге? — печально спросил он.

— Надеюсь, что нет, — ответил тот и улыбнулся.

— Послушай, я живу тут неподалеку, в двух кварталах. Давай возьмем еще бутылочку и двинем ко мне! Там тихо. Разожжем камин, продолжим нашу беседу… Есть хорошая музыка. Ну как, согласен?

— Звучит заманчиво, — не устоял Артур. Они дружно поднялись с кресел и стали пробираться к выходу. Пока швейцар подавал им пальто, подошел низенький плотный мужчина в дорогом костюме, обхватил Джека за плечи и по-дружески притянул к себе.

— Это Чарли Келлерман, — представил Джек незнакомца. — А это мой приятель Артур Селигсон, — сказал он мужчине.

Келлерман с такой же теплотой обнял и Артура, а потом снова посмотрел на Джека:

— Так вы уже уходите?

— Да. Я буду завтра в двенадцать. И сегодня еще поработаю, но только не за стойкой.