Но здесь была одна закавыка: Василию Ивановичу во что бы то ни стало требовалось встретиться с чиновником из Москвы Останиным или хотя бы передать ему записку. Что он и сделал за несколько часов до своей смерти.
– Игорь, почему все-таки Васильев не взял тебя с собой?
– Я должен был проследить одного человека, – неохотно отозвался охранник.
– Петра Сергеевича Бубнова?
– Да.
– И ты его проследил?
– Да. Он встречался здесь в Питере с Михаилом Караваевым. Большим авторитетом в криминальном мире.
– Ты рассказал об этом боссу?
– Рассказал, – подтвердил Игорь. – Босс был в ярости. Он не Мишки боялся, а человека, который за ним стоит. Какая-то очень важная шишка.
Судя по всему, шишка была не просто важная, но обладающая большой властью, ибо Васильев не рискнул звонить Останину, а послал к нему девушку с запиской. Машу Морееву недоброжелатели Васильева не знали, а потому она вполне могла проскочить в гостиницу незамеченной. И тем не менее Василий Иванович зачем-то поехал в гостиницу с чемоданчиком, набитым деньгами.
– В чемоданчике были деньги? – спросил у Игоря Воронин.
– Сначала да. Но после того как я доложил боссу о встрече Бубнова с Караваевым, он переложил деньги в сейф, а в чемоданчик бросил пачку бумаг.
– Васильев был сильно взволнован, узнав о смерти чиновника?
– На нем буквально лица не было, – подтвердил Игорь. – Я хотел остаться с ним на ночь. Мало ли что могло произойти. Но босс сказал, что все в порядке, и выставил меня за дверь.
– Скажите, вы видели Васильева в гробу? – спросил у Славки и Игоря Воронин.
– Это ты что, фигурально выразился? – не понял Клыков. – Вообще-то гроб был закрыт. В общем-то, понятно. Светлана, видимо, не хотела, чтобы знакомые и близкие видели изуродованное лицо Василия Ивановича.
– Ладно, – сказал Герман, поднимаясь с дивана. – Поехали в морг.
– То есть? – ошарашенно уставился на него Клыков. – Зачем в морг-то?
– Есть одна идея, – спокойно отозвался Воронин. – Надо проверить.
Воронину, уж такова участь оперативного работника, не раз прежде доводилось бывать в этом скорбном месте. И санитар Веня был ему знаком. Вот его-то он и взял за жабры со всем пылом милиционера, истосковавшегося по любимой работе. В морге было прохладно, несмотря на царившую в городе жару, но Веня при виде рассерженного бывшего опера почему-то весь покрылся капельками пота. Разговор происходил в небольшой подсобке, едва вместившей хозяина и его нежданно нагрянувших гостей. Веня сидел на табуретке, уронив на колени жилистые руки, почти сплошь покрытые татуировкой, а Герман коршуном нависал над ним.
Славка с Игорем растерянно помалкивали, не понимая, чего же хочет добиться Воронин от перепуганного алкаша.
– Покойниками торгуешь, Веня? – ласково спросил бывший опер, поигрывая желваками.






