Сдается мне, Петр Сергеевич, что вы знаете об этой истории гораздо больше, чем я.
– Вы, кажется, в чем-то меня подозреваете, Герман? – улыбнулся Бубнов.
– Я подозреваю, что и вас, и Васильева в этом глухом углу интересовала не древесина, а нечто более существенное.
– Например?
– Сокровища нибелунгов. Точнее, сокровища, вывезенные с острова Рюге накануне взятия Арконы крестоносцами. Я только не понимаю, из каких источников вы почерпнули сведения о том, что в этом глухом углу спрятаны огромные ценности.
– Вы фантазер, Герман, – покачал головой Бубнов. – Смею вас уверить, что я ничего не слышал о Звере или Машкином сыне до того, как мне рассказали о нем световидовские старожилы. А о сокровищах нибелунгов я услышал от вас.
– Значит, это не вы подстроили аварию вертолета?
– Слушайте, Герман, вы переходите все границы, – обиделся Бубнов. – Вы отлично знаете, что меня не было в Световидовке, когда Василий Иванович отправился в свой последний полет.
Надо признать, что город Санкт-Петербург очень благотворно подействовал на Петра Сергеевича, и если в Световидовке он смотрелся измученным проблемами управленцем среднего звена, то сейчас перед Германом сидел утонченный эстет. У него даже цвет лица изменился, не говоря уже о его выражении. Прямо хамелеон, меняющий обличье в соответствии с окружающей обстановкой. Неизменными оставались только глаза Бубнова – холодные и умные.
– Я знаю, Петр Сергеевич, что вы встречались в это время с криминальным авторитетом Михаилом Караваевым.
– Ну и что, – усмехнулся Бубнов. – Я знаю Мишку еще с тех времен, когда он был обычным учителем физкультуры, даже не помышлявшим о том, что когда-нибудь станет королем преступного мира. Тогда это знакомство не выглядело предосудительным. Так что винить в этом следует не меня, а время, которое перепутало все фигуры на шахматной доске. Встретились, посидели в ресторане, выпили вина, вспомнили прошлое.
– Значит, бояться вам нечего? – ослепительно улыбнулся собеседнику Герман. – Мне, например, сдается, что Константину Звонареву не за что вас любить.
– Со Звонаревым у нас действительно плохие отношения, но не настолько, чтобы всерьез опасаться за свою жизнь.
– Жаль, – вздохнул Воронин. – А я хотел вам предложить свои услуги.
– В качестве кого?
– В качестве охранника, Петр Сергеевич. Мне кажется, что человеку, рассердившему Зверя, никак не помешает заручиться поддержкой бывшего майора милиции.
– Не надо меня запугивать, Герман, – откинулся на спинку стула хозяин. – Я уже давно не мальчик.
Воронин бросил на стол фотографии, сделанные в кабине погибшего вертолета.






