ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сборник рассказов Кларка Эштона Смита, выходивших в зарубежных антологиях и журналах в 1920–1930 годах. Рассказы Кларк Смит Сборник рассказов Кларка Эштона Смита, выходивших в зарубежных антологиях и журналах в 1920–1930 годах. Кларк Эштон Смит Рассказы Садастор Повествование о минувших давних странствиях демона Шарнадиса, оказавшегося на гибнущей планете Садастор. Там, посреди гибнущей планеты, в единственной уцелевшей долине Шарнадис обнаружил пересыхающий водоем, а в нем — сирену Луспиал, ранее завлекавшую и губящую моряков. Исполненный сострадания демон предлагает сирене перенести ее на иную планету. Но коварная соблазнительница отвергает помощь, предпочитая погибнуть вместе со своим миром… “SADASTOR”, 1930 Послушайте историю, поведанную демоном Карнадисом прекрасной ламии, когда сидели они на вершине Мофии, у истоков Нила, в те годы, когда сфинкс еще был молод. Ламия была раздосадована. По всем Фиваидам и Абу о ее красоте неслась зловещая молва; мужчины страшились ее уст и остерегались ее объятий, и уже две недели она не видела ласки. Она била своим змеиным хвостом по земле и тихо стонала, плача змеиными слезами. И тогда демон, дабы утешить ее, рассказал ей эту историю. «Давным-давно, в золотые дни моей юности, я, как и все молодые демоны, любил расправить свои ловкие крылья, любил парить над Тартаром и прудами Пифона, подобно грифу; или же подняться выше, к звездам. Я гонялся за Луной с сумерек вечерних до сумерек утренних и узрел ее лик, что всегда отвернут от Земли. С

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бескрайняя, тоскливая, серая в свете угасающего солнца, испещренная бездонными расщелинами, покрытая от полюса к полюсу песчаными дюнами, планета висела в пустоте, без луны или спутника — изгой и символ неизбежности судьбы для миров, чьи красота и молодость еще не увяли. Сбавив скорость, я полетел по ее экватору над вершинами циклопических вулканов и обнаженными хребтами древних гор, над пустынями, усыпанными солью, белыми, несомненно служившими когда-то ложем для океана.

В самой середине одной из этих пустынь, далеко за горами, когда-то бывшими побережьем океана, я нашел широкую и извилистую долину, еще дальше уходящую вглубь этого ужасного мира. Она была обнесена стеной обрывистых скал с подпорками и башенками ржаво-красного камня, из которого древние моря выточили мириады ужаснейших фигур. Я медленно парил меж скал, путь мой вел все вниз и извивался спиралями невыносимого, безнадежного отчаяния, а свет делался все темней по мере того, как надо мною все больше смыкались зубчатые стены из странного красного камня. Здесь, облетев внезапный изгиб глубочайшей бездны, куда лучи солнца падали лишь на мгновение в полдень, а камни были багровыми в вечной тени, я обнаружил озерцо темной зеленой воды — все, что осталось от океана, — тихо угасающую среди крутых, нерушимых скал. И оттуда послышался голос — сладкий, подобно смертоносному вину мандрагоры, и тихий, словно бормотание морской раковины. И молвил голос:

— Остановись, молю тебя, постой, скажи, кто ты, явившийся скрасить одиночество моей смерти.

Тогда, опустившись на берег озера, я вгляделся в его темные глубины и увидел слабое мерцание женской фигуры, выглядывающей из воды. То была сирена, с волосами цвета водорослей, берилловыми волосами и дельфиньим хвостом.

И я изрек:

— Я — демон Карнадис. А кто ты, о та, что осталась в этой отвратительной бездне в самом сердце умирающего мира?

Она ответила:

— Я сирена, и имя мне Лиспиаль. От морей, где я резвилась и предавалась удовольствиям много веков назад, где на берегу моего острова я дарила очаровательную смерть доблестным морякам, осталось лишь это озеро. Увы! Вода убывает с каждым днем, и когда озера не станет, придется и мне встретить гибель.

Она заплакала, и ее соленые слезы падали вниз и смешивались с солеными водами озера.

Я был бы счастлив ее утешить, и я сказал:

— Не плачь, я подниму тебя на своих крыльях и унесу в новый мир, где ясные, словно небеса, воды переполняющихся морей разбиваются о низкие побережья земель, зеленых и золотых, цвета первозданной весны.