Но и в Германии меня ничего не удерживало. Разве что работа в школе. И я осталась. Я планировала вернуться в горы и отыскать бриллианты. Но правительство купило город и закрыло доступ в эти места.
— А откуда взялся Ларрейби? — Бэбкок заставлял себя говорить. Это помогало не потерять сознание.
— Ларрейби занимался контрабандой. Поначалу я этого не знала. Я осталась одна и встретила американца. Наверное, он чем-то напомнил мне моего отца. Я с ним не спала. Он понял, что я этого не хочу и не стал настаивать. Чтобы провозить вещи через таможню, он пользовался своими связями в посольстве. Никаких наркотиков — во всяком случае, мне он так говорил. Картины, драгоценные камни. Я рассказала ему о бриллиантах. И мы решили отправиться за ними.
— Связи в посольстве?
— Чиновник, занимавшийся сбором информации. Позже я поняла, что он был связан с ЦРУ. Отец и Ли научили меня стрелять. А от мужа я узнала кое-что о шпионских играх.
В конце концов Ларрейби удалось проведать о намеченных здесь учениях и даже принять участие в их подготовке. Именно тогда он и припрятал здесь снаряжение. Но смерть мужа научила меня не доверять никому. Поэтому я так и не рассказала Ларрейби, где предположительно спрятаны бриллианты. Правда, я и сама не испытывала полной уверенности, что они действительно там. Но ему я ни о чем не говорила. Мне нужна была его помощь, чтобы вывезти камни из Германии.
К тому же бриллиантов там должно было быть предостаточно. В некоторых источниках отец встретил упоминание о десяти килограммах спрятанных драгоценностей.
— И вы с Ларрейби записались в добровольцы, — сжав зубы, пробормотал Бэбкок.
— Но я не знала того, — продолжала она, — что Ларрейби торгует не только вещами, но и информацией. Только после стычки с тобой он рассказал мне, почему воспользовался именно этим случаем, чтобы отправиться за бриллиантами. Он продавал сведения человеку по имени Фазиль. И воспользовался помощью Фазиля, который якобы работал на иранцев, чтобы нанять немецкого террориста, некогда числившегося в банде Баадера-Майнхофа. Фазиль использовал иранцев исключительно в качестве источника денег. Раньше он проделывал тот же трюк с восточными немцами, но те раскусили его, и он едва унес ноги.
Они приближались к тропе. Бэбкок неосторожно двинул ногой и нахлынувшая боль заставила его содрогнуться. Впервые в жизни он почувствовал, что теряет сознание. Он попытался сказать об этом Джилл Бейтс, но все начало очень быстро ускользать от него...
Бэбкок открыл глаза. Голова его лежала на коленях Джилл. Похоже, он скоро начнет привыкать приходить в себя на коленях у женщины.
— Люис, ты меня слышишь?
— Нет, не слышу, — отозвался он, заставляя себя улыбнуться. — Похоже, я потерял много крови. Я отключился, да?
— Да.






