ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Хирурги» — спецподразделение по борьбе с мировым терроризмом. Цель команды — борьба за свободу и справедливость против насилия и беззакония, а противники таковы, что средства в борьбе выбирать не приходится. Выбор невелик: убить или быть убитыми: Диверсант Джерри Эхерн «Хирурги» — спецподразделение по борьбе с мировым терроризмом. Цель команды — борьба за свободу и справедливость против насилия и беззакония, а противники таковы, что средства в борьбе выбирать не приходится. Выбор невелик: убить или быть убитыми: Джерри Эхерн Диверсант Глава 1 Сначала он подумал, что всхлипывающие звуки издает раненая собака, но в отголосках, доносящихся из-под моста, было что-то человеческое. — Что это, Джейсон? — Мысли его блуждали где-то далеко — собственно, так было все время с тех пор, как они с Хилен Койл приехали на денек в Чикаго. Магазины, ленч, опять магазины. Только спустя долю секунды Эйб Кросс осознал, что для девушки, которая внезапно крепче, чем обычно сжала его левый бицепс, он — Джейсон Гаррингтон. — Джейсон? С Чикаго у него было связано немало воспоминаний — в течение пяти лет он просыхал ровно настолько, чтобы заработать на жизнь игрой на пианино в баре. Потом — столкновение в супермаркете с вооруженными грабителями, положившее начало цепочке событий, которая и привела его сегодня сюда, а до того забрасывала в самые разнообразные места. Но о них он не рассказал бы даже этой девушке; той, которую успел полюбить. — Не знаю, Хилен, — рассеянно отозвался Кросс, совершенно не за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хьюз кивнул в сторону маленькой переносной плитки, на которой они приготовили немного бульона для Бэбкока, чтобы хоть капельку подкрепить его угасшие силы горячим и питательным питьем.

— А ты дотащишь его? — спросил Кросс. — Он ведь не из легких.

— Я — тоже, — усмехнулся Хьюз. — Единственное, что мне может понадобиться после всего — это хороший массаж, но я недавно повстречал здесь одну молоденькую женщину, которую надеюсь уговорить на этот самый массаж. Только не надо забывать, что она тоже участвует во всем этом деле и, насколько бы безобидными ни были ее намерения, кажется мне, что она раскрыла еще далеко не все свои карты...

— Это я знаю, — откликнулся Эйб.

— Ладно, давай натопим еще немного снега и ты можешь отправляться в путь.

Они растопили еще снега на плитке, набросав его в котелок, и полили веревки, связывающие лыжи, и закрепленное на них одеяло, чтобы получить более жесткую конструкцию санок-волокуш. Кросс читал о таком способе, но пробовал его сам на практике впервые. К его удивлению, вода тут же замерзла на морозе и сковала и веревки, и одеяло тонким ледовым панцирем.

Они осторожно положили на них Люиса, устроили его как можно удобнее и Кросс стал надевать лыжи, которые, как он понял из слов Бэбкока, принадлежали Ларрейби. Крепления почти не пришлось регулировать.

Итак, Хьюз с Люисом направится дальше по тропе, чтобы попытаться пробиться к добровольцам, несмотря на то что его путь преграждало неизвестное количество врагов.

Но такое же неизвестное количество врагов было и в долине у дороги на Вернесберг, да еще с группой детей-заложников, поэтому Кросс решил, что шансы умереть у него с Хьюзом остаются равными.

Эйб оттолкнулся палками и стал спускаться по склону, поворачивая из стороны в сторону, сначала неуверенно, потом все быстрее и быстрее, как заправский горнолыжник. Вот он скользнул мимо огромного валуна, похвалив себя, что вовремя его заметил, и немного притормозил, потому что самая крутая часть склона еще была впереди. Понемногу он вспоминал старые навыки, которым, впрочем, совсем бы не позавидовал, скажем, Жан Клод Килли. Кросс успокоил себя мыслью о том, что впереди у него долгий путь — миль пятнадцать — и возможности потренироваться и улучшить технику будет более чем достаточно.

“Интересно, — вдруг ни с того, ни с сего подумал он, — согласится ли Джилл Бейтс сделать массаж и мне?”

Эйб оттолкнулся палками, прибавил скорости и помчался вниз по склону.

Дарвин Хьюз тащил за собой импровизированные сани с Люисом Бэбкоком и мысленно разговаривал с ним, не рискуя высказывать вслух то, что вспоминалось ему из своей жизни, чтобы не производить лишнего шума.