ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Недотрога Джейсон Хайтс Хайтс Джейсон Недотрога Джейсон ХАЙТС НЕДОТРОГА роман Перевод с английского Е.Лучникова и А.Санин Глава 1. Денек выдался чудный. Безоблачное голубое небо, ослепительно белый пляж, жаркое неподвижное солнце, спокойный, величаво поблескивающий океан. Над изумрудной водой, почти не шевеля крыльями, лениво кружились чайки, зорко высматривая добычу. В одиннадцать утра в будний день поклонников солнца на пляже было раз два и обчелся, лишь немногие горожане сбежали сюда из удушливого, как парная, Нью-Йорка. Они наслаждались теплом ласковых солнечных лучей, рассеянно листая утренние газеты или слушая приемник. Идиллический денек, располагающий к праздности. Самый обычный день. Чак Ланьер, сидевший на спасательной вышке, расправил затекшие ноги и потянулся, сладко зевая. Он тоже наслаждался покоем и теплом, впитывая солнечный жар каждой клеточкой дочерна загорелого, ладного и впечатляюще мускулистого тела. Только ноющая притупленная боль напоминала о вчерашнем вечере, но Чак знал, что ему достаточно только немного поплескаться в холодной воде, чтобы унять её. Арти Флинн, его напарник на посту спасателей, оторвался от дешевого детектива и понимающе улыбнулся. - Тяжелая выдалась ночка, да? Парнишка явно пытался завязать разговор, но сегодня Чаку было не до него. - Не тяжелей любой другой, - пробормотал он, засекая наметанным глазом тройку ребят, игравших у входа на причал. - Не выпускай из виду вон тех малышей. Если подойдут слишком близко, свистни им. - Есть! Ча

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но лишь увидев распаленное тело, он сгреб его и притянул, зажав своим ртом умоляющие губы. Маргарет не замечала своего шумного дыхания, её бедра качнулись вперед, а руки крепко обвили его шею. Этим горячим порывом она ещё больше раззадорила Чака. Застежка лифчика щелкнула под умелыми пальцами, и Маргарет глухо застонала, теснее прижимаясь к нему, словно пытаясь спрятать обнажившиеся груди от его жадного взора.

Чаку, напротив, не терпелось увидеть её раздетой, и он сильным движением отодвинул Маргарет на расстояние вытянутой руки.

Она отвернула голову с темными волосами, лифчик соскользнул на пол, и из-под него упруго вынырнули груди. Сложив ладонь чашечкой, Чак накрыл ею один из торчащих холмиков, словно хотел измерить объем, но вдруг так сильно стиснул его, что у Маргарет перехватило дыхание.

- Не надо так грубо, - попросила она, не поворачивая лица, - будь понежнее.

Чак поцеловал её в шею, у горла, голова её запрокинулась, а его губы соскользнули вниз, на упругие груди. Целым шквалом жадных поцелуев он покрыл её соски, отчего они стали твердыми, острыми и влажными, и сам откинулся назад, чтобы полюбоваться результатом.

- Скажи мне теперь, чего хочешь, - хрипло сказал он, желая именно от неё услышать слова об этом, чтобы она сама предложила ему это, оценив его страсть.

До боли вцепив пальцы в мякоть округлых бедер, Маргарет всхлипывала, и её голые груди вздрагивали в такт рыданиям, от которых сотрясалось все её прекрасное тело. Голос стал чужим и резким.

- Я хочу быть любимой, - надрывно прошептала она, - я хочу испытать то, чего никогда не испытывала. Я хочу, чтобы мужчина говорил со мной, когда делает все это. Я хочу знать, что он чувствует и думает... - внезапно она словно устала говорить, и было видно, как она бледна, особенно на фоне темных волос, обрамлявших её лицо.

- Я хочу всего, Чак. Всего, что только можно.

Чак, хрипло захохотав, грубо толкнул её в сторону кровати, а затем повалил. Прижимая её локтем, он сказал:

- Черт возьми, открой глаза!

Маргарет подняла ресницы. Пока он стягивал с неё трусики, она лежала, облизывая пересохшие губы. Оставшись нагой, она скрестила ноги, согнув одну из них в колене, но Чак резким движением отвел её в сторону. Маргарет вскрикнула и залилась краской, однако, пристальный взгляд Чака, направленный прямо т у д а, наполнил её горячим предвкушением.

- Скажи мне, что я красивая, - попросила она, глядя на него снизу вверх.

Чак улыбнулся и выпрямился, чтобы раздеться самому.

- Ты красивая, - лениво бросил он, отшвырнув рубашку и принимаясь стягивать брюки. Затоптав их под ноги, он быстро избавился от трусиков, повернулся и предстал прямо перед ней, во всей грубой мужской красоте.