ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Великий Джордано Бруно, спасаясь от инквизиции, бежит в Англию. В этой стране, где вот уже четверть века на троне сидит королева-протестантка, все еще сильна оппозиция приверженцев католической веры. При королевском дворе Бруно получает задание — отправиться в Оксфорд, тайный оплот католицизма, и нащупать нити заговора против королевы. Там же в Оксфорде вроде бы спрятана вожделенная для него книга, содержащая ключ к разгадке тайн мироздания. Однако разоблачение заговора и поиски книги неожиданно осложняются тем, что в этом тихом университетском городке совершается ряд загадочных убийств, которые Бруно берется расследовать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так?

— Роджер Мерсер угрожал сообщить, что вы нарушили обет целомудрия, — возразил я, хватаясь за факты, которые еще минуту назад казались столь очевидными. — Вам надо было заставить его молчать.

— Этого я не отрицаю. Я говорил Дженксу, что Мерсеру сообщили обо мне, что он усомнился во мне, и с этой стороны мне грозит опасность. Я рассчитывал, что Дженкс, по обыкновению, замолвит словечко и этого будет достаточно. Однако я допустил ошибку, роковую ошибку. — Он покачал головой, откинул с лица волосы. — Помните историю Томаса Беккета, Бруно, великого английского святого, архиепископа Кентерберийского? Говорят, король Генрих Второй в пылу гнева воскликнул: «Кто избавит меня от этого беспокойного попа?» Его приближенные слышали этот возглас. Но это просто вырвалось в гневе, это был риторический вопрос, если угодно, однако восприняли его как приказ. В итоге Беккета убили прямо у алтаря, а каяться пришлось королю. Вот в чем моя вина: я сказал что-то в том же духе о бедном Роджере Мерсере, а мой верный слуга, — он покосился на Томаса, и взгляд его был столь же презрителен, как и голос, — мой верный слуга истолковал мои слова по-своему.

— Вы не возражали, отец, — тихим голосом прервал его Томас. — Тогда вы были рады принять мою помощь.

Джером спокойно пожал плечами. Такого ничем не смутишь.

— Кто спорит? Избавиться от опасности и спасти Софию от бесчестья, которым грозил ей Роджер Мерсер, — это не могло быть неприятным. — Он снова обернулся ко мне и добавил: — Но раз уж вы назначили себя следователем по этому делу, Бруно, вы бы пригляделись повнимательнее к тому, что вы считаете уликами. Томас — игрок не хуже моего, он и вас, похоже, обвел вокруг пальца. С виду он труслив, как кролик, и туп в придачу, а на самом деле перехитрит самого дьявола.

На этот комплимент Томас ничего не возразил, лицо его стало непроницаемым.

— Он предложил мне решить все проблемы, — продолжал Джером. — Таковы были его подлинные слова: решить все проблемы. Я принял предложение, но сказал, что не хочу знать никаких подробностей, пока дело не будет сделано. Я понятия не имел, что он подговорил Наппера украсть собаку. Я шел в то утро с мессы, когда услышал шум в саду. Я сразу побежал за луком и только тогда увидел, какой изощренный спектакль разыграл мой слуга. — Джером брезгливо скривил рот.

— Но зачем? — обернулся я к Томасу, лихорадочно перебирая в уме все свои улики и выводы; не мог же я так ошибиться! — Зачем вы подстроили гибель Мерсера таким хитроумным способом? Вы ведь даже не могли быть уверены, что все удастся.

— Мученики! — Этот парень не говорил, а будто плевался. Слово «мученики», казалось, было ему особенно противно.