ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Великий Джордано Бруно, спасаясь от инквизиции, бежит в Англию. В этой стране, где вот уже четверть века на троне сидит королева-протестантка, все еще сильна оппозиция приверженцев католической веры. При королевском дворе Бруно получает задание — отправиться в Оксфорд, тайный оплот католицизма, и нащупать нити заговора против королевы. Там же в Оксфорде вроде бы спрятана вожделенная для него книга, содержащая ключ к разгадке тайн мироздания. Однако разоблачение заговора и поиски книги неожиданно осложняются тем, что в этом тихом университетском городке совершается ряд загадочных убийств, которые Бруно берется расследовать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я воспользовался моментом и ткнул нож в руку, державшую дубину. Дубина упала на землю, а я обернулся к тому бандиту, который размахивал передо мной своим ржавым ножом, — этот уже не выглядел таким смельчаком. Выкрикивая итальянские ругательства, я набросился на этого придурка, сделал обманное движение, и он, споткнувшись о корень, упал, продолжая тем не менее размахивать ножом. Я со всей силы пнул его ногой в живот и встал над ним, приставив нож к горлу. Он лежал на земле и постанывал.

— Бросай нож и убирайся к черту, откуда пришел, — прошипел я. — Быстрее, пока я не передумал.

Он молча поднялся, снова поскользнулся второпях и кинулся обратно в лес. Отчаянный вопль у нас за спиной придал ему скорости. Я обернулся: один из бандитов, с которыми схватился Сидни, медленно валился наземь: поэт проткнул ему бок мечом. Последний из троих нападавших с ужасом поглядел на распростертое в грязи тело товарища и тоже задал стрекача. Сидни вытер меч о мокрую траву и убрал его в ножны, все еще тяжело дыша после схватки.

— Он мертв?

Сидни пренебрежительно оглянулся через плечо.

— Жить будет, — проворчал он, поджимая губы. — Но в следующий раз поостережется нападать на проезжих. Это опасная дорога, нам следовало подготовиться получше. Ты отлично показал себя, Бруно! — восторженно добавил он. — Для служителя Божия так просто замечательно.

— Не знаю, числит ли Господь меня по-прежнему среди своих служителей. Но за три года блужданий по Италии я научился защищать себя. — Я тоже вытер лезвие ножа о траву, мысленно благодаря своего предусмотрительного друга: не впервой подаренный клинок выручал меня.

Сидни задумчиво кивнул.

— Да, припоминаю: в Падуе ты рассказывал, что у тебя вышла какая-то неприятность из-за драки в Риме. — Он смотрел на меня с легкой улыбкой, как бы ожидая рассказа.

Я ответил не сразу. Случалось у меня в прошлом такое, о чем я предпочел бы никогда не вспоминать. Лучше бы в Англии меня знали как выдающегося философа при французском дворе, а не как беглеца, скитавшегося по Италии и преследуемого по обвинению не только в ереси, но и в убийстве.

— В Риме какой-то доносчик сдал меня инквизиции. Но к тому времени, как мерзавца выудили из Тибра, я уже покинул город, — тихо ответил я.

— Ты убил его? — лукаво ухмыльнулся Сидни.

— Насколько мне известно, это был пьяница и мелкий жулик, а я мыслитель, Филип, — мыслитель, а не убийца, — подчеркнул я, пряча кинжал в ножны.

— Не очень-то ты обычный философ, Бруно, уж это с первого взгляда видно. Ладно, подробности потом, а теперь надо отыскать нашего поляка, — вздохнул Филип.

Спасенный мною слуга стоял чуть впереди и с трудом сдерживал обоих наших жеребцов — те ржали и били землю копытами, испуганно кося глазами.