— Этот человек, видимо, разочаровался в мире и в людях, — откликнулся я, убедившись предварительно, что Бернард сидит теперь далеко от меня и ничего не услышит.
— Со стариками это нередко случается, — печально кивнул Годвин. — За свои семьдесят лет он немало пережил, и это сказалось на нем.
— Если он будет с такой же откровенностью выступать перед студентами младших курсов, как сегодня перед коллегами, боюсь, скоро он разделит участь своего друга, — заявил Слайхерст; судя по тону, это его, впрочем, нисколько бы не огорчило. Разумеется, не слишком разумно судить о человеке по внешним признакам, едва познакомившись с ним, однако казначей не располагал к себе. С того самого момента, как нас усадили друг против друга, он пристально смотрел на меня — пожалуй, даже враждебно.
— Участь друга? — переспросил я.
Ковердейл вздохнул.
— Печальная это история, доктор Бруно, и не к чести университета. В прошлом году заместитель ректора, доктор Аллен, был отрешен от должности, после того как его уличили в том… — Ковердейл запнулся, явно подыскивая выражение помягче. — В том, что он нарушил присягу признавать королеву главой Церкви и остался приверженцем Рима.
— Вот оно что! И как же его изобличили?
— Поступил анонимный донос. — Похоже, Ковердейла занимала эта интрига. — Ну, апартаменты Аллена обыскали, и там обнаружилось большое количество запрещенной папистской литературы. А поскольку заместитель ректора — вторая по значению должность в колледже и в отсутствие ректора заместитель исполняет все его обязанности, можете себе представить, какой разразился скандал. Многих из нас вызывали в канцлерский суд и потребовали дать показания против него.
— Университет имеет собственный суд, с помощью которого поддерживает дисциплину, — елейным голосом пояснил Годвин, библиотекарь. — Хотя в делах государственного значения, разумеется, участвует и Тайный совет. Наш канцлер, граф Лестер, постоянно требует от глав колледжей, чтобы те полностью очистились от подозрений в приверженности Риму, так что ректору пришлось действовать быстро и обойтись с Алленом как можно суровее.
— Доктор Андерхилл прежде был духовным отцом графа, — вмешался Слайхерст. — Полагаю, он вам уже успел похвастаться. Он не мог бы спасти Аллена и при этом сохранить свою должность.
— И все же Аллен надеялся на снисхождение, — настаивал Ковердейл. — На милость графа и на верность своих друзей. Увы, его ждало жестокое разочарование.
— Думаю, ректор исполнил свой долг с тяжким сердцем. — Годвин метнул упреждающий взгляд на Ковердейла. — Всем нам прискорбно было свидетельствовать о заблуждениях нашего коллеги.






