ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Великий Джордано Бруно, спасаясь от инквизиции, бежит в Англию. В этой стране, где вот уже четверть века на троне сидит королева-протестантка, все еще сильна оппозиция приверженцев католической веры. При королевском дворе Бруно получает задание — отправиться в Оксфорд, тайный оплот католицизма, и нащупать нити заговора против королевы. Там же в Оксфорде вроде бы спрятана вожделенная для него книга, содержащая ключ к разгадке тайн мироздания. Однако разоблачение заговора и поиски книги неожиданно осложняются тем, что в этом тихом университетском городке совершается ряд загадочных убийств, которые Бруно берется расследовать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вина, еще вина, эй! — завопил он и захлопал в ладоши, призывая мальчика-слугу. Я отказался от очередного бокала, поскольку собирался перед сном еще заняться подготовкой к завтрашнему диспуту, а это лучше делать на трезвую голову.

К тому времени, как ужин закончился, за окном уже совсем стемнело. Гости поднимались, пожимали ректору руку и благодарили за угощение; насколько я понял, в столовой колледжа подобных пиров не задавали.

Профессора жали руку и мне, вновь выражали удовольствие видеть меня в Оксфорде, желали хорошенько выспаться перед завтрашним диспутом. Все они, по их словам, с нетерпением ожидали этого поединка мудрецов. Ричард Ковердейл предложил мне также свободно пользоваться библиотекой, и я выразил ему искреннюю благодарность за это. Джон Флорио на чистейшем итальянском выразил надежду, что мы сможем пообщаться с глазу на глаз до моего отъезда; даже доктор Бернард с трудом приподнялся на своих слабых ногах и обеими костлявыми руками сжал мои пальцы.

— Завтра вечером, чернокнижник, — прошипел он, беззубо улыбаясь. — Завтра ты опровергнешь их замшелые догмы, а я буду сидеть в первом ряду и аплодировать. Не потому, что я разделяю твою ересь, но потому, что восхищаюсь людьми, не ведающими страха. Здесь таких почти не осталось.

Он многозначительно покосился на ректора, но тот сделал вид, будто ничего не заметил. Один лишь Слайхерст не притворялся радушным, он простым кивком головы распрощался со мной перед тем, как направиться к дверям, — возможно, я и этого бы не удостоился, если бы не перехватил его ледяной взгляд. Вновь я остро ощутил его неприязнь, хотя старался убедить себя, что эта враждебность направлена не на меня лично: я видел, что и с коллегами он не попрощался. Очевидно, Слайхерст принадлежал к породе людей, довольно распространенной, кстати, среди тех, кто занят умственным трудом, людей, напрочь лишенных понятий о воспитанности и не утруждающих себя соблюдением правил приличия.

София протянула мне руку, и я почтительно поцеловал ее под бдительным взглядом ректора. Но тут заботливого папашу отвлек доктор Бернард, который не мог найти свой плащ, и, пока ректор пытался убедить Бернарда, что тот явился без плаща, София придвинулась ко мне вплотную и коснулась рукой моего плеча.

— Доктор Бруно, мне бы очень хотелось продолжить тот разговор. Вы не забыли? О книге Агриппы. Может быть, после диспута у вас найдется время поговорить? Я часто бываю в библиотеке колледжа, — добавила она. — Отец отпускает меня почитать утром и еще вечером, не поздно, пока студенты на лекциях и дискуссиях.

— То есть в те часы, когда в библиотеке меньше народа и вы никого не отвлекаете от занятий? — поддразнил я ее.