После пятнадцати часов невыразимых мучений, которым подвергли его парни из «эскадрона смерти», он потерял зрение, потерял надежду и молил Бога о смерти. Потом — какой-то шум, грохот. Через минуту Бишоп, перебивший истязателей, развязывал Крафту руки. Сальвадор был козырной картой Бишопа, и теперь он с нее пошел.
— Ладно, — сказал наконец Крафт. — Что тебе нужно?
— У нас есть всего три места, где делают то же, чем занимался Мэйс. Один хирург из Бостона продвинулся дальше всех. Готов поспорить, что к нему Маллош и направляется. Мне нужно проникнуть в больницу, мне нужна связь с местным ФБР.
— Ты действительно думаешь, что так все и есть?
— Если нет, то, обещаю, больше я этим заниматься не буду. Ну, согласен попробовать?
— С одним условием: чтобы больше никаких «вспомни Сальвадор». Договорились?
— Договорились.
— Сделаю все, что смогу. Только на рожон не лезь.
Глава 2
— Ты можешь ослепнуть на один или на оба глаза. Ты можешь потерять способность передвигаться.
— Джесси, прошу тебя!
— Сара, по уставу больницы я обязана зачитать тебе условия операции. Ты же знаешь, я тупо исполняю все предписания.
Джесси отложила папку с документами и присела на краешек кровати Сары Деверо. Тридцатидевятилетняя Сара была учительницей начальной школы и матерью троих детей. Ей предстояла третья операция по поводу астроцитомы. Первую, пять лет назад, проводил Карл Гилбрайд, и насколько она была успешной, Джесси не знала. На второй, почти два года назад, Джесси ему ассистировала. Когда он объявил, что удалил большую часть опухоли и этого достаточно для долгосрочной ремиссии, Джесси не слишком ему поверила, но поделать ничего не могла — Гилбрайд был заведующим отделением.
После второй операции она познакомилась с Сарой поближе. Эта женщина научила ее такой смелости, такому умению смириться с несчастьем, каких она не встречала ни у одного больного.
«Долгосрочная ремиссия» продлилась всего два года. Несколько недель назад, когда возобновились головные боли и речь стала затрудненной, дамоклов меч упал. Из отдела МР-томографии пришли неутешительные результаты. Реакция Сары на мрачный прогноз была простой — сделайте все возможное. Но она настояла на том, чтобы на сей раз ее оперировала Джесси.
Разговор между Джесси и Сарой проходил в палате 748, одной из десяти отдельных палат отделения нейрохирургии, находившегося на седьмом этаже восьмиэтажного хирургического корпуса. За пять лет Седьмая хирургия стала для Джесси настоящим домом.
Было четыре часа пополудни. Джесси только что поднялась в Седьмую хирургию для обхода пациентов, а перед этим провела час в патолого-анатомическом отделении, где помогала извлекать АРТИ из головы покойного Пита Ролански.






