ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман великолепно погружает в атмосферу XIX века, в мир мистики и жутких мифов, что делает его схожим с произведениями Николая Гоголя, а способность автора, профессионального историка, подмечать и описывать мелкие детали ставит книгу на одну полку с приключениями Шерлока Холмса. Тем летом в Петербурге стояла неимоверная жара. Люди прятались от зноя в своих домах, но это мало помогало. Засуха уничтожила урожаи, и город медленно погружался в хаос голода и эпидемий. В это время пришла весть об убийствах в Кленовой роще. Местные пастухи нашли изуродованное тело женщины. Сразу вслед за этим всплыли еще два трупа, и еще один… Столичного сыщика Петра Дмитриевича Инсарова отправляют в Кленовую рощу для расследования загадочных убийств. Осмотрев жертвы, сыщик обратил внимание, что убитые были обескровлены, словно кровь была аккуратно слита либо высосана через жуткие раны. Но иное заставило Инсарова похолодеть от ужаса: одна из убитых – молодая рыжеволосая женщина – была как две капли воды похожа на польскую княгиню Марину Вышинскую, изображенную на старинной картине в одной из местных харчевен. По легенде, Марина была отравлена собственной матерью почти двести лет назад…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вы не знакомы с теорией вечного возвращения? – поинтересовался Мериме, откидываясь на спинку стула. – Ее придумал Фридрих Ницше – весьма модный в нынешнее время немецкий философ.

Я отрицательно покачал головой. Работа в полиции не оставляла мне возможностей для чтения трактатов подобного рода, да и новых философских течений развелось немало – за всеми, пожалуй, и не уследишь. Но доктор, конечно, был из другого теста. Он интересовался всем. Не раз я выслушивал из его уст лекции о вещах, которые представляли весьма мало интереса для меня, но, рассказанные Мериме, обретали даже некоторую привлекательность.

– Суть теории заключается в том, что в природе все рано или поздно возвращается к тому, что уже было. Я же имел в виду то, что человек, начиная некий путь, может и не знать, что в результате вернется к его истоку.

– Хотите сказать, что мы зайдем с этим делом в тупик? – спросил я.

Мое собственное образование ограничилось гимназией – в университетах я не учился, да и широким читательским кругозором похвастать не мог.

– Я хочу сказать, что прозрение может настигнуть вас в любой момент. Для этого вовсе не обязательно носиться по всей Кленовой роще в поисках улик и потрошить трупы.

– Полагаю, последним займетесь вы, доктор, – ответил я. – Не забудьте, вас дожидаются три покойницы.

– Я всегда готов к встречам такого рода.

– Вот и прекрасно. А теперь скажите, что вы думаете об этой картине. Не кажется ли она вам весьма загадочной и мрачной?

Доктор скользнул взглядом по полотну и пожал плечами.

– По-моему, все очень в стиле того времени, – ответил он. – Вспомните хотя бы семейство Борджиа. Стоит ли удивляться маленькому инцесту, произошедшему в каком-то захолустье, если родственники папы римского устраивали оргии чуть ли не на ступенях Ватикана? Кроме того, в современной психологии рассматривается такой вопрос, как комплекс Электры – случаи, когда девочки влюбляются в собственных отцов. Вы слышали о трудах некоего Сигизмунда Фройда? В последние годы он становится все популярней.

– Читал какую-то статью о его методе.

– Весьма любопытная теория.

– А описания случаев, когда матери травят из ревности своих дочерей, в трудах этого господина попадаются?

– Могу задать вам сходный вопрос, – парировал Мериме. – В вашей работе такое встречалось?

– Бывало всякое. Еще и почище. Так этот ваш Ницше считает, что когда-нибудь все вернется и будет, как прежде?

– Что-то в этом роде, – кивнул доктор. – А почему вы спросили?

– И все убитые поднимутся из могил?

– Вероятно, – ответил Мериме, чуть подумав. – Возможно, они уже сейчас рождаются в новых видах и живут среди нас. Хотя я мог что-нибудь и напутать. Ведь моя область медицина, а не философия. Но даже в Библии есть пассаж на эту тему.