Молодые люди смотрят мутными глазами на фронтон храма, провожают похотливыми взглядами женщин и девушек, что пришли на утреннюю молитву. Рабам, только что получившим свободу, не нравится, что люди вокруг чисто одеты, от них приятно пахнет, они разговаривают правильно, не используют уличную брань и жаргон. Чернь желает, чтобы в Риме было больше увеселительных заведений, кабаков и игорных домов, а цирки, в которых гладиаторы убивают друг друга на потеху публике, работали с утра до вечера. Угощенья должны быть на каждом углу и продаваться за гроши. Как можно больше развлечений!
Panem et circenses
— хлеба и зрелищ, жрать и ржать! Кому нужны университеты и храмы?
Пьяный плебей хватает грязными пальцами за шелковую накидку на плечах прихожанки. Легкая с треском разрывается, испуганная девушка оступается, пожилая женщина поддерживает ее, чтобы не упала. Глупая сцена вызывает безудержное веселье у быдла. Неумытые рабы буквально заходятся от смеха, похлопывают по плечу автора остроумной шутки и весело комментируют происшедшее. Разумеется, сразу нашлись те, кто захотел повторить успех товарища. Развеселившиеся рабы принялись срывать накидки со всех проходящих мимо женщин. Когда кто-то из мужчин заступился за жену, свора пьяных рабов избила его до полусмерти. Попытка стражи остановить бесчинство ни к чему ни привела — разгулявшиеся рабы похватали палки и камни и стражникам пришлось отступить. Их слишком мало, им нельзя применять оружие … и вообще, ну его к черту все с этой демократией и тал … тьфу! … толерантностью!
Срывать одежду с женщин и бить вдесятером одного быстро надоело. Возвращаться в кабак и затевать свару тоже не очень хочется — там сидят такие же уроды, самим морды набьют. Интересно, а чо в храме? Затянутое тучами небо на минуту освобождается от свинцовых облаков. Слепящий круг солнца проливает потоки света на город. Площадь перед храмом освещается ярким солнечным светом. Низколобые плебеи подслеповато щурятся, закрывают лицо ладонями. Им плохо в круге света, потому что сразу видна грязь и неопрятность, на небритых лицах разводы сажи, остатки пищи в волосах. Полтора десятка чернорабочих врываются под своды храма Юпитера. В благоговейной тишине раздается шлепанье сандалий, сопение и гогот. К запаху душистых трав примешивается чесночная вонь, кислый дух немытых тел и застарелого пота. С грохотом летят на пол опрокинутые лавки, статуи богов и мифологических героев. Молящиеся в панике покидают храм, плебеи набрасываются на пожилых людей и женщин, для забавы срывают с них одежды. Служителям храма строго запрещено вмешиваться в мирские дела, они тихо удаляются в боковые двери. Лязгают железные запоры. Апполинарий стоит на коленях возле алтаря.






