ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главный герой романа «Резидент» хорошо знаком читателю по книгам «Опрокинутый рейд» и «Испепеляющий ад». В этой книге он, работник агентурной разведки резиденции Сумского направления Южного фронта Красной армии, только учится быть разведчиком. Октябрь 1918-го, небольшой степной городок на севере области войска Донского захвачен белогвардейцами. Кругом враги, и каждый неверный шаг грозит неминуемой смертью... Резидент Аскольд Шейкин Главный герой романа «Резидент» хорошо знаком читателю по книгам «Опрокинутый рейд» и «Испепеляющий ад». В этой книге он, работник агентурной разведки резиденции Сумского направления Южного фронта Красной армии, только учится быть разведчиком. Октябрь 1918-го, небольшой степной городок на севере области войска Донского захвачен белогвардейцами. Кругом враги, и каждый неверный шаг грозит неминуемой смертью... Аскольд Львович Шейкин Резидент ГЛАВА 1 22 октября 1918 года, утром, в начале десятого, собаки небольшого степного городка на севере Области Войска Донского словно взбесились. Все началось, когда в двухэтажный особняк виноторговца Скутова входил начальник городского контрразведывательного отделения штаб-ротмистр Семен Фотиевич Варенцов. Едва открылась парадная дверь, навстречу ему вылетел пегий хозяйский пес Бараб. Чуть не сбив с ног стражника Ярошенко, стоявшего на посту, он бросился к воротам, обнюхал их и завыл. В это мгновение еще можно было что-либо предпринять: увести собаку куда-нибудь, запереть. Но стражник Ярошенко немного помедлил, ож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В маленьком домике станционного служащего, по адресу, который дал ей Дорожников, ее встретили словно родную. Жили здесь муж, жена и четырехлетний сынишка.

Все трое были такие хорошие, добрые, приветливые, что Мария сразу полюбила их и тем более смутилась от той откровенной тревоги, с которой они отнеслись к ее появлению.

Но когда Мария передала им слова: «В лес не ходите», — они откровенно обрадовались чему-то и просто не знали, как получше угостить Марию, как устроить удобнее.

— Это нам с Димитрием удивительно повезло, — шептала женщина, когда они остались одни (ее звали Татьянкой, и была она по-домашнему уютная, белая, с кудряшками). — Вы не знаете даже как. У нас же вот еще что на руках. Еще один Митя — маленький..

Марию усталость валила с ног, но она еще долго сквозь сон слышала ее тихий голос.

Проснулась она оттого, что кто-то сел на ее кровать. Перед этим ей снилось, будто она уже дома, и мама топит печь сухими смолистыми сучьями. Сучья трещат все громче, сильней, а Мария стоит у порога и недоумевает: «Мы же всегда углем топим, так же дешевле обходится!»

Не открывая глаз, она прислушалась и вдруг поняла: стреляют!

Она приподнялась и увидела, что на кровати, держа на руках спящего сына, сидит Татьяна. Она полуодета, непричесана.

В комнате было темно, но сквозь щели ставен пробивался какой-то колеблющийся свет.

— Господи, — услышала она шепот Татьяны, — казаки фронт прорвали… Все люди как люди, а нам и уйти нельзя.

— Вы, наверно, из-за меня опасаетесь, — проговорила Мария.

— Нет, что вы! — шепотом воскликнула Татьяна. — Мы такой приказ получили. Мы до вашего прихода готовились в Ростов перебираться: наши сюда пришли… А как вы приказ передали, мы, хотя и обрадовались: ведь у нас тут хозяйство налажено, капуста, помидоры насолены, картошка запасена до самого лета — а только сразу поняли, что белые наступать будут…

На рассвете их дом окружили. Димитрия сначала долго душили — он пытался проглотить какой-то документ, — и так, в борьбе, пристрелили.

Татьяну и Марию здесь же стали допрашивать.

Маленький Митя спал на полу за кроватью, казаки его не заметили, и обе женщины по мгновенному молчаливому уговору старались не шуметь, чтобы не разбудить его, а казачий офицер наоборот кричал и грозил: то ли он был пьян, то ли не в духе. Мария с ужасом узнала в нем Семена Фотиевича Варенцова.

Из его вопросов было ясно, что о Татьяне и Димитрии они знали от кого-то заранее, часть сводок, которые им все-таки удалось отнять, уличала их окончательно.

— Связи! Связи выкладывай! — кричал Варенцов на Татьяну, стуча по столу тяжелой ручкой казацкой нагайки.

— Не было… Ничего не было… Не знаю я… Все он! Он один делал, — говорила она, обезумевшими глазами глядя на тело Димитрия на полу.