В Чехии, например уже сейчас видно четкое разделение: ученики старших классов, если спросить, кто они – говорят что европейцы, а младших – что славяне. В Словении – националисты уже фактически у власти. В Латвии – вдруг местные националисты заговорили о том, что если понадобится, они вместе с русскими быстро наведут порядок –
вместе с русскими
. Итальянцы выходят на митинги с требованием выселить всех чеченцев после того, как трое чеченцев после дискотеки насмерть затоптали местного парнишку. Что касается поляков – они еще в девяностые приняли двадцать тысяч чеченских беженцев, заселили в город Белосток на границе с Белоруссией – и теперь там в некоторых районах опасно даже днем.
Так что, после надежд девяностых и сытости нулевых – все плавно сползает куда-то в конец девятнадцатого века, и выбор, в сущности, прост. Если ты не хочешь, чтобы в твоем городе произошел гей-парад, а сын пришел из школы и рассказал про урок сексуального просвещения, где разыгрывались сценки из жизни гомосеков. Если ты не хочешь, чтобы к тебе соседями заселили семью афганцев, чтобы твою несовершеннолетнюю дочь изнасиловал мигрант, а суд отпустил его на основании того что «он не мог получить сексуальную разрядку иным образом»1. То тогда вспоминай, что ты славянин и покупай автомат. Славянин сейчас, в Европе двадцатых годов двадцать первого века – это снова звучит гордо.
Блин, а ведь можно стихи написать…
Если не хочешь, чтобы в твоем городе произошел гей-парад
Если не хочешь, чтоб твою дочь насиловал мигрант,
То тогда вспоминай, что ты славянин
И покупай автомат…
Хреновые стихи?
Или жизнь – хреновая?
В общем, постреляли мы, патронов тридцать я сжег – для тренировки с высокоточкой достаточно. Постоял, посмотрел на облака над горами – уже развиднелось, дождь прошел. И только собрался ехать домой, как ко мне подошел Деян. Он в городе автомеханик и заодно комендант стрельбища. Я подумал, что надо за стрельбище заплатить… так то брали откровенно мало, тут не зарабатывали, но времена сейчас…
– Послушай, Саша.
– Да?
– Тут один человек тебя ждет, поговорить хочет. Он из Белграда.
Я насторожился
– Из полиции?
– Нет, не полиция. Другой человек
Я пожал плечами
– Ну, пусть сюда идет, поговорим.
Но серб не уходил.
– Ты не понял, Саша. Это очень хороший… уважаемый человек.
– И в самом деле, не понял – сказал я
– Та девочка, которую нашли… которую ты нашел. Она ему родственницей была. Горе у него…
Е-мое…
– Сочувствую, но я то чем могу помочь.
– Ты его послушай, он тебе скажет. Ты его пойми, человек он сложный. Но… горе у него, большое горе.
…
– Ты про Аркана слышал?
– Да… но Аркан же мертв.
– Он тогда ему помогал много. И сейчас помогает.






