Но в отличие от чехов, у которых была своя интеллигенция и она то выступала в авангарде национального пробуждения – у сербов хранителем национального самосознания была православная церковь. Сербство, по сути, и сохранялось только благодаря церкви и песням – плачам, которые исполняли в крестьянских избах. Тем не менее, для возрождения народа этого оказалось достаточно.
В самом начале 19 века – в Османской империи случился кризис, вызванный самоволием янычар. Янычары, некогда отборный корпус турецкого войска, набранный из обращенных в ислам мальчиков с покоренных территорий – постепенно начал превращаться в некое подобие земельных феодалов, произвол которых уже всерьез угрожал султану и его власти. Султан Селим, пришедший к власти, застал страну в разорении и беспорядке – только что была проиграна вторая битва за Вену, бюджет государства был пуст, с севера наседала прошедшая через модернизацию несколько десятков лет назад Российская Империя. Селим решил провести реформы, аналогичные тем, которые провел Петр I в России – и начать с европеизации Империи и замены корпуса янычар (османский аналог стрельцов) на небольшую, профессиональную европейскую армию. Корпус янычар к тому времени был не просто небоеспособен – начались куда более грозные процессы. Янычары стремительно превращались даже не в дворянство – они превращались в многочисленную, хорошо вооруженную и не ставящую ни во что государство и султана шляхту по польскому образцу. Происходило самопроизводство янычар в элитный класс Империи. По Стамбулу шатались готовые на все люди, янычары рекрутировали в свой корпус молодцов за деньги, так как государство обязано было кормить и содержать янычар. Из двенадцати тысяч мужчин состоящих в янычарских списках Стамбула служили только две тысячи. Наконец, в провинциях Империи янычары были близки к тому, чтобы стать классическими европейскими рыцарями – феодалами. В Белграде, например, хозяйничали четверо – Фошич, Джеврлич, Аганлия и Юсуф. У каждого из них в подчинении было примерно по двести – триста всадников, номинально они относились к султанской гвардии, на самом же деле не подчинялись никому кроме этих четверых. Они грабили местных крестьян, и часть добычи отправляли в Стамбул, причем себе они оставляли все больше, а в Стамбул отправляли все меньше. Никакой другой османской власти здесь, кроме как эти четверо и их конники – не было.
Забегая вперед – Селиму просто не повезло. Он и его советники ориентировались на Францию, но именно в тот момент, когда они начали реформы – во Франции полыхала революция. Селим не знал что делать – он не мог просить ни помощи, ни денег, ни присылки советников – там головы летели на мостовую.






