Министр понимал, что в их основе лежит та же ненависть, но безадресная. Но если этим людям дать лозунг, дать цель…
И, кажется, об этом в Белграде не только он об этом думает.
Министр еще минут десять полазал по интернету. Потом обернулся. За его спиной – было панно, на котором изображалась дружба народов – в этот кабинет сам Тито захаживал. А сейчас – все снова готовы передружиться до последнего патрона…
Министр достал телефон, который держал в ящике стола и набрал номер.
– Люба, ты готов? Заходи.
…
– Панин, Александр Никитович, бывший полковник полиции. Федеральное министерство, уголовный розыск. Осужден к двум годам лишения свободы за превышение должностных полномочий. В две тысячи двенадцатом покинул Россию, в две тысячи восемнадцатом получил гражданство Сербии. Согласно налоговым декларациям владеет недвижимостью и на эти доходы живет. Так же – писатель, пишет художественную литературу.
Министр отпихнул от себя досье, которое подчиненный, доверенный человек цитировал по памяти.
– Бред полный.
…
– Как мы его приняли с судимостью, ты выяснял?
– Выяснял. Судимость сняли.
– Каким образом?
– Русские сказали, что судимость снята. В деле есть официальный документ.
– Здорово.
– Все равно миграция судит по официальным документам.
– Что за превышение полномочий?
– В деле этого нет.
– А разузнать не мог?! Плохо работаешь!
– Зато я кое-что другое разузнал.
– И что же?
– В Москве в середине нулевых и начале десятых – появилась такая группа генерала Морозова в министерстве внутренних дел. Генерал Морозов – он генералом стал в тридцать восемь, настоящий фанатик. Они работали в чьих то интересах по верхушке русской госбезопасности.
Министр присвистнул
– Ничего себе. И чем все закончилось?
– Чем и следовало ожидать. Кто-то погиб. Многих посадили. Генерал Морозов получил двенадцать лет. Из той группы – только Панин получил всего два года, да и то судимость потом была снята, и его выпустили из страны. Похоже, что с деньгами.
– И как ты это объясняешь?
– Либо он всех сдал. Либо он с самого начала был шпионом, которого госбезопасность внедрила в группу. Либо он сломался во время отсидки, и опять-таки сдал все что знал, а взамен получил полную награду – свободу.
– И что теперь делать нам?
– Он опасен, Иво. Он опасен даже сам по себе, без этого дела.
Министр оперся кулаками о стол.
Он и сам понимал, что русский – опасен. Но кто сейчас не опасен? Вся ситуация в стране – опасна. Все на грани. С экономикой плохо. Кабинет – коалиционный и проевропейский, но все прекрасно понимают – Сербия идет в Европу, имея в своем составе как минимум тридцать процентов населения, которые Европу люто ненавидят.






