Душан перешел на другую сторону трактора, чтобы посмотреть, нет ли укромного места в пределах прямой видимости, чтобы сыр там оставить. И чтобы в тени, и чтобы таскать недалеко было. А то уже не мальчик… годы…
Дорога была… как бы на насыпи, справа канава, потом лужок и деревья. Душан посмотрел на деревья, удовлетворенно хмыкнул. Да, вот там он их и оставит. Потом он перевел взгляд ниже, чтобы понять, есть ли тропка, как до тех деревьев добраться. И увидел – прямо перед собой что-то белое…
Он достал очки, которые носил не всегда, а только «для близи». Но сознание уже подсказывало ужасное, чего Душан никак не мог и не хотел допустить. А именно то, что он видит труп.
…
Труп!
Душан снял очки. Потом надел. Потом снова снял.
Женщина. Там лежит женщина. В платье.
– Эй! – позвал ее Душан, робко надеясь на чудо – ты что там лежишь, вставай!
Но она не пошевелилась.
И что делать?
Душан беспомощно посмотрел на трактор. Потом на часы зачем-то. Потом опять на ту женщину.
Если бы трактор был на ходу, он бы просто уехал. Этого еще не хватало ему – труп найти. Пусть кто-то другой разбирается.
Но трактор сломан.
Звонить в полицию? Ага, приедут, скажут – а где это вы были, уважаемый? Ах, в городе? А у кого конкретно в городе вы были? И что он им скажет? Что взял у Радомила продукты и завез Данеку? По пути? А то, что Данек торгует всяким, это вся округа знает. И что будет? Начнут выспрашивать, что да как. Подумают, что это он убил.
Идти до дома, как и планировал?
А если кто будет проезжать, увидит, трактор стоит, остановится. Посмотрит, а там труп. Вызовет полицию, полиция приедет – а там трактор. Чей трактор?
Известно, чей. И придут к нему.
Так что же ему делать?
Ох, лучше бы он ногу сломал…
И тут мелькнула спасительная мысль… Душан вспомнил – кажется… тот русский, он упоминал, что служил в полиции! Да, точно! Так и было!
И Душан, бросив сломанный трактор с остатками непроданного товара – что есть сил, бросился бежать обратно по дороге, в сторону дома, где жил русский…
…
А у меня как раз было вдохновение. Я сидел и писал.
Что я пишу? Ну… что может писать отставной полковник полиции? Понятно, что полицейские детективы. Что еще может писать отставной полицейский, выброшенный на обочину жизни?
Сколько в них правды? Немного если честно. И эта правда никому не нужна. Люди хотят верить в лучшее, хотят верить что если в отношении их будет совершено преступление – то приедут, спасут если успеют, помогут… накажут тех кто это сделал.
А знаете в чем правда? Правда в том, что всем – пофиг. Вот реально – пофиг. На нашем поколении – полиция кончилась как таковая. Вопрос даже не в коррупции, это – частность. Вопрос в том, для чего ты идешь в полицию.






