ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бенгт Даниельссон — один из спутников известного норвежского ученого и путешественника Тура Хейердала по его знаменитому плаванию на плоту «Кон-Тики». Автор этой книги на машине объездил южное и восточное побережья Австралии, побывал на севере материка и в его внутренних районах. Даниельссон изучил, правдиво и красочно описал жизнь коренных жителей Австралии, которых осталось немного; они, как и индейцы Северной Америки, помещены в резервации. Автор знакомит также с современными городами и фермами Австралии, с ее животными и растениями, нигде в мире больше не встречающимися.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но ведь не будешь останавливаться каждый раз, как управишься с пивом?

— Мда… — неуверенно согласился я.

— И не забудьте прикрыть радиатор сеткой от саранчи, — добавил служащий. — Как раз в эти дни большие рои пересекают дорогу.

— Ну, что тебе сказали? — спросила Мария-Тереза. Пока я наводил справки, она и Маруиа ходили по другим помещениям, любуясь спортивными призами — кубками и серебряными блюдами.

— Велели следить за пивными бутылками. Но сперва нужно раздобыть сетку от саранчи.

— Ты перегрелся на солнце. Скорей едем за город, пусть тебя продует немного.

По городу мы ехали без задержки: при виде нашего необычного экипажа регулировщики тотчас останавливали все движение и пропускали нас вперед. Но развить полную скорость за городом, как мы задумали, оказалось не так-то просто. Только мы оставили позади коттеджи предместья, как дорога полезла круто вверх. К тому же она была узкой и извилистой. Я справился со специальной картой, полученной в Клубе автомобилистов. Да, высота указана, и не такая уж она большая… Я спокойно включил вторую скорость и выжал до отказа педаль акселератора. Несколько сот метров все шло хорошо, но потом машина стала замедлять ход и в конце концов остановилась. Стрелка указателя температуры стояла на «опасно». Все понятно, перегрелась вода в радиаторе, только и всего. Задним ходом я свернул на проселок, чтобы выждать немного, пока остынет вода. Потом снова выехал на шоссе, но уже через несколько километров повторилась та же история.

— Что-нибудь неисправно, — сказала Мария-Тереза.

— Что ты, — возразил я. — Все нормально: тридцативосьмиградусная жара, крутой подъем и тяжелый фургон на прицепе — вот и закипает.

— Нормально, говоришь? Очень жаль: нам целый год возить этот прицеп, и жара будет похуже сегодняшней, и горки покруче.

Что верно, то верно… Я даже приуныл слегка, но тут меня осенило. Радиатор ведь полон антифриза, я сам его заливал в Швеции, когда начались заморозки! Спустив антифриз, я хорошенько промыл радиатор, и сразу дело пошло лучше. Мы быстро одолели горки и выехали на безбрежную травянистую равнину, среди которой кое-где торчали эвкалиптовые рощицы. Дорога была по-прежнему узкая, но прямая и асфальтированная.

Час за часом катили мы по бесконечной степи. Местность становилась все более пустынной. Машины встречались очень редко, и мы никак не могли взять в толк, кто накидал все эти бутылки, которые сплошной цепочкой лежали вдоль обочин. Жилья никакого; редкие поселки, отстоящие друг от друга на пятьдесят, а то и сто километров, представляли собой несколько деревянных строений, сгрудившихся вокруг церквушки или лавки. Красно-белые птицы безбоязненно порхали возле машины, точно мы попали в уголок девственной природы.