ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Долгожданное продолжение трилогии «Золотые земли» от Ульяны Черкасовой! Первая книга цикла «Сокол и Ворон» завоевала любовь читателей. Тёмное эпическое фэнтези со славянским колоритом покорило аудиторию. Дара, Милош, Вячко и Ежи вновь готовы взглянуть судьбе в лицо… А в Золотых землях наступает зима. Расширяем географию: карты на форзаце будут охватывать все большую территорию Золотых земель. Богиня-пряха сплетает нити судеб в тугой узел. Одна нить – для лесной ведьмы, отвергающей свою судьбу. В городе без чар Даре так же опасно, как и в Великом лесу, но это единственное место, где она может укрыться от древних богов. Вторая нить – для чародея, который пытается судьбу обмануть. Милош одержим желанием мести, но ненависть разрушает его самого. Третья нить – для княжича, который своей судьбы боится. Потеряв любимую, Вячко пытается найти новую цель в жизни, но, возможно, она всегда была ему известна. Четвертая нить – для слуги, который судьбе повинуется. И именно его, Ежи, боги выбрали, чтобы раскрыть тайны, которые таит Совиная башня. Колесо прялки делает оборот, богиня-пряха крепко держит нити. Любую из них она может легко оборвать. Колесо прялки делает оборот за оборотом, богиня-пряха крепко держит нити. Любую из них она может легко оборвать. Эпический размах тёмного фэнтези, по достоинству оцененный Натальей О'Шей (Хелависа), лидером группы «Мельница», не оставит равнодушными: «Вторая часть "Золотых земель" превосходно раскрывает сюжетные арки, заложенные в первой, и ставит перед читателем новые загадки. Сказка становится всё темнее, а персонажи растут. Отсылки к фольклорным тропам радуют сердце филолога – чего стоит задача избавить от жажды кого-то, прикованного цепями в колдовском подземелье. Читаем внимательно, переживаем за героев и, конечно, ждём продолжения».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как странно это выглядело со стороны: сокол и ворон, два хищника, два врага, которым нет места рядом. Верно, это могло заставить кого-нибудь заподозрить неладное, но люди на берегу любовались огоньками свечей вокруг, их слишком пугали чёрные небеса, затянутые тучами до самых краёв.

Предместья Совина пронеслись под крыльями, исчезли позади, растворяясь в ночи. Стихла песня, проглоченная ночной тишиной, и внизу загорелись другие огни: вдали от столицы, там, где Охотники бывали редко, бродили духи, золотые души их сияли ярче свечей, обжигали горячее печного огня. Духи тоже чувствовали оборотней, запрокидывали головы вверх и провожали, безмолвно глядя вслед.

Сокол и ворон пролетели к тёмным лесам, к пустынным заснеженным полям, к безграничной воле, что дарует небо, и после, убегая от наступающего рассвета, вернулись обратно в клетку.

После обращения тело горело и ломалось. Мир казался новым и чужим, и всё в нём было шатким, всё кружилось в пляске. Навь поглотила Явь в Долгую ночь, Тень-сестра цеплялась когтями за небеса, пытаясь остановить ход времени. Духи стали живее людей, и только молитвы держали их в стороне. Или нет? Не духи ли бродили тенями по улицам, не они ли задували свечи в руках верующих? Все грани стёрлись, и всё размылось. Дара крепко прижималась к Милошу, потому что он один был настоящим на всём свете в эту ночь.

Издалека долетала светлая песнь о благословенной земле, о непорочности и милосердии.

На смятых простынях в старом доме, пропахшем дурманом, двое выцарапывали грех на коже друг друга, выцеловывали страсть на губах, терялись в неге и мраке, что окружали их двоих.

После ещё долго Милош не спешил вставать. Он утянул Дару обратно к себе в объятия, когда она попыталась присесть.

– Подожди, – попросил он, уткнулся носом ей в висок и потёрся, легко целуя. – До утра ещё есть время. Лучше расскажи о чём-нибудь… Расскажи о Долгой ночи в Ратиславии. Это правда, что у вас до сих пор жгут костры и приглашают к ним духов?

– Да, но мы называем это Ночь костров. У нас в Заречье всегда её празднуют, а вот в городах вряд ли. Там везде храмы, Пресветлые Братья такого не допустят.

– Насколько я помню, в вашей деревне тоже есть храм.

Дара засмеялась, положив руку на впалый живот Милоша. Её губы слегка касались его груди, когда она говорила.

– Брат Лаврентий вряд ли сможет что поделать с нашими обычаями. Он хороший, но его никто не боится, сколько бы он ни угрожал нам вечной промёрзлой пустошью после смерти.

– И ты не боишься?

Вопрос удивил Дару, застал врасплох. Она посмотрела на Милоша, произнесла неуверенно:

– Не знаю. Я много чего боюсь, но об этом не задумывалась.

– И чего ты боишься? – растянулись в улыбке полные губы.

– Что обращусь однажды вороном и снесу яйцо.

Милош усмехнулся, да не слишком весело.