Всё-таки я буквально удрала от него, не оставив ни записки, не попросив что-то на словах передать.
Да и что я могла ему сказать? «Спасибо, мне понравилось?» Фу, звучит как-то пошло и слишком двусмысленно. Между нами ничего не было. Разве кроме нескольких поцелуев. Правда, не могу себе не признаться: меня прежде так чувственно никто не целовал. Опыт у меня по этой части невелик. Но вывод сделала однозначный. Ник — мастер поцелуев. Он делает это страстно, чувственно, сильно и в то же время нежно…
Ловлю себя на мысли, что вот-вот готова вскочить и помчаться обратно, в его палаццо… Увы. Денег не хватит. Да и объявляют начало посадки на мой рейс. Что ж. Прощай, Рим. Прощай, солнечная Италия. Может быть, свидимся когда-нибудь! И пока иду к двери, за которой начинается проход к самолёту, оборачиваюсь. Высматриваю лицо Ника.
Но его в толпе нет.
Дома всё просто. Я приезжаю утром в воскресенье, спешу сообщить родителям, что у меня всё хорошо, могут больше не волноваться. Звоню Наде, но абонент оказывается недоступен. Её мама, чей номер набираю следующим, отвечает мне, что её дочь выиграла в лотерею путевку — эксклюзивное путешествие по Европе, и сегодня утром отбыла. Её не будет две недели. «Ага, лотерею она выиграла, — думаю насмешливо. — Ника надо благодарить за его щедрость».
Стоит о нем вспомнить, как становится грустно. Но есть такая вещь в жизни, способная приглушить любые чувства, свести на нет какие угодно мысли. Это домашние дела. Меня слишком долго не было в моей уютной однокомнатной квартирке. Потому, чтобы не думать о Нике, не мучиться воспоминаниями, вставляю блютуз-наушники, включаю Spotify и делаю звук погромче.
Моя задача проста: вылизать своё жилище до хрустального сияния. Не особо-то в этом оно нуждается, поскольку я человек чистоплотный. В отличие от Нади, например, которая тот ещё поросенок. Потому, кстати, и живет с мамой. Такие, как она, к самостоятельной жизни не приспособлены. Так мне кажется. Но даже в родительском доме её комната, мягко говоря, не образец чистоты. Любит Надя вещи не в шкаф аккуратно складывать, а вешать или бросать где попало.
За те два часа, что я мою, протираю, пылесошу, мысли о Нике уходят куда-то на задний план. Попутно решаю: завтра приступлю к работе. Значит, погружусь в трудовые будни, и вся эта история с кораблекрушением, островом, Римом уйдет в прошлое. Окончательно и бесповоротно.
Я так хочу. Иначе мне станет одиноко и грустно.
Но предаться печали попросту не успеваю. Раздается звонок на домашний телефон, и в нем слышу до боли знакомый голос. Увы, это не Ник.
— Лена! Здравствуйте! Как я рад, что вы вернулись!
— Здравствуйте, Михаил. Взаимно, — говорю так из вежливости, поскольку молодой человек как-то странно удрал с корабля «Стремительный», даже не соизволив попрощаться.






