ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четвертая книга монументального автобиографического цикла Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба» рассказывает о юности главного героя и начале его писательского пути. Карлу Уве восемнадцать, он только что окончил гимназию, но получать высшее образование не намерен. Он хочет писать. В голове клубится множество замыслов, они так и рвутся на бумагу. Но, чтобы посвятить себя этому занятию, нужны деньги и свободное время. Он устраивается школьным учителем в маленькую рыбацкую деревню на севере Норвегии. Работа не очень ему нравится, деревенская атмосфера — еще меньше. Зато его окружает невероятной красоты природа, от которой захватывает дух. Поначалу все складывается неплохо: он сочиняет несколько новелл, его уважают местные парни, он популярен у девушек. Но когда окрестности накрывает полярная тьма, сводя доступное пространство к единственной деревенской улице, в душе героя воцаряется мрак. В надежде вернуть утраченное вдохновение он все чаще пьет с местными рыбаками, чтобы однажды с ужасом обнаружить у себя провалы в памяти — первый признак алкоголизма, сгубившего его отца. А на краю сознания все чаще и назойливее возникает соблазнительный образ влюбленной в Карла-Уве ученицы…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя нет — там, где верхняя часть дуги встречалась с нижней, рядом с туннелем, стояли два больших здания. Судя по всему, школа.

— Хофьорд! — объявил водитель. Спрятав в карман наушники, я направился к выходу. Водитель спустился за мной и открыл дверцу багажника. Я поблагодарил за поездку, он, не улыбнувшись, ответил, что не стоит благодарности, запрыгнул обратно, и вскоре автобус уже развернулся и скрылся в туннеле.

С чемоданами в руках и рюкзаком за спиной я поглядел сперва на дорогу, ведущую наверх, потом — на другую, вниз, высматривая завхоза и втягивая носом прохладный, полный соли воздух.

В доме возле автобусной остановки открылась дверь, и на крыльце показался невысокий человечек в футболке и спортивных штанах. Судя по тому, что он направился ко мне, это и был тот, кто мне нужен.

Не считая жиденького венка волос за ушами, он был совершенно лысым. Лицо казалось добрым, черты — крупные, какие бывают у людей за пятьдесят, но глаза за стеклами очков были маленькими и колючими. Его взгляд словно не вязался с остальной внешностью — это я понял, когда он подошел.

— Кнаусгор? — отводя взгляд, он протянул мне руку.

— Да. — Я пожал ему руку. Маленькую, сухую и напоминающую лапку животного. — А вы, как понимаю, Корнелиуссен?

— Так и есть. — Он улыбнулся, опустил руки и обвел взглядом окрестности. — Как тебе?

— Вы про Хофьорд? — уточнил я.

— Хорошо у нас тут? — спросил он.

— Потрясающе, — ответил я.

Он повернулся и показал наверх.

— Ты вон там жить будешь, — сказал он, — мы теперь с тобой соседи. Я вот тут живу, видишь? Пойдем посмотрим?

— Пойдемте, — согласился я. — Вы не знаете, мои вещи уже привезли?

Он покачал головой:

— Насколько я знаю, нет.

— Ну, значит, в понедельник привезут. — Я пошел за ним вверх по дороге.

— Я так понял, ты у моего сына учителем будешь, — сказал он, — его Стиг зовут. Так я понял. Он в четвертом классе учится.

— У вас много детей? — спросил я.

— Четверо, — ответил он, — двое дома живут. Юханнес и Стиг. А Туне и Рубен — эти в Тромсё.

Пока мы шли, я смотрел по сторонам. Возле похожего на магазин здания топтались несколько человек. Там же стояла пара машин. А у ведущей наверх дороги, возле ларька, я увидел еще несколько человек — с велосипедами.

Далеко внизу во фьорд зашла шхуна.

Возле гавани кричали чайки.

Больше тишину ничего не нарушало.

— Много здесь народа живет? — спросил я.

— Человек двести пятьдесят, — ответил он, — смотря по тому, считать ли школьников.

Мы остановились перед крашенным черной морилкой домом постройки семидесятых, возле утопленной в стену дверью на первый этаж.

— Вот и пришли, — объявил он, — давай, заходи, там открыто. А ключи я тебе сейчас отдам.

Я открыл дверь, вошел в прихожую, поставил чемоданы и взял у завхоза ключ.