– Ещё интересней! – воскликнул Алексей.
– Это опасно! – сказал Миша.
– А жизнь вообще опасная штука, – попытался пошутить Алексей.
58. Побег
Наш вертолёт приземлился. Военные выпрыгнули из вертолёта. Я тоже хотела выйти, но что-то не давало мне встать. Оказалось, что это баба Маша. Она вцепилась в мою руку и не отпускала. Сама она была словно без сознания. Лицо её было в синяках и кровоподтёках. Я стала ползком выбираться из вертолёта, таща за собой сухую маленькую старушку. Я вылезла из кабины вместе с бабушкой. На нас никто не обращал внимания. Я ползла по снегу и тащила бабу Машу. Она скользила по насту как на санках. Военные выгружали из вертолётов оружие и боеприпасы, складывали в кучи, а затем взрывали. Всё вокруг заволокло чёрным дымом. Я оглохла от грохота взрывов, но продолжала ползти, не понимая, что я делаю, и волоча за собой бабушку.
Взрывы стали смолкать через некоторое время. Но появился всё нарастающий гул. Мне казалось, что гудит у меня в голове. Но шум всё приближался и приближался. Я подняла голову к источнику звука и увидела вертолёт. Он летел очень странно, какой-то пьяный вертолёт. Он кренился то вправо, то влево, то резко взмывал вверх, то резко спускался. Я завороженно смотрела на пляски в небе. Вертолёт кружил вокруг того места, где происходили взрывы, время от времени пролетал прямо над нами с бабой Машей. Я подумала, что военные могут нас заметить, оттащила бабу Машу к кустам и спряталась там. Вертолёт отлетел в сторону и стал снижаться. Снижался он тоже странно, как будто никак не мог выбрать место, где сесть. Опускался то слишком быстро, то слишком медленно, опять взлетал и снова опускался. Наконец сел, уткнувшись носом в кочку, сильно накренившись. Винт с жутким звуком врезался в землю и раскололся от удара на несколько частей, вывернув часть крыши. Из вертолёта выпрыгнули два человека, пригибаясь и прячась, они стали перебегать с места на место, будто что-то потеряли. Я замерла и лежала на земле не двигаясь. Ко мне постепенно возвращалось сознание и способность нормально мыслить. Я осознала всё, что произошло. И мне стало так страшно! Безумно страшно! А вдруг меня схватят и посадят в камеру, как Лёшу! Я, конечно, люблю быть одна, но не в зарытой камере! И тут я вспомнила про бабу Машу. Почему она не шевелится? Может, она умерла, и я таскаю за собой труп. Я потрогала её за руку. И рука оказалась холодной. Я вскрикнула от ужаса. Люди, которые бродили вокруг пьяного вертолёта, оглянулись на крик. Я зажала рот руками и тихо плакала. Меня трясло – то ли от холода, то ли от страха. Было от чего трястись. Сижу под кустом ночью непонятно где, рядом труп, пьяный вертолёт, и люди какие-то рыщут. Я показалась сама себе такой маленькой и несчастной, что саму себя стало жаль. Захотелось к маме.






