Но я отворачиваюсь, не говоря ни слова, не имея ни малейшего желания усугублять ситуацию. Да, я очень сердилась на папу, но чувства его невозможно было контролировать, и я понимала это, как никто другой. Но даже осознавая это, я всё равно хотела бы, чтобы кошмар закончился как можно быстрее. К тому же свои ошибки следует признавать. Возможно, я действительно выглядела, как тварь из самых страшных фильмов ужасов. Хотелось быстрее уйти, но я не могла кинуть тут отца.
– Пап… я твоя дочь… недолго- и я заражу тебя. – шептала я, в попытках успокоить безумную дрожь в руках.
– Что с тобой случилось? Расскажи, пожалуйста…
И вот теперь я сидела вдвоем со своим отцом на чердаке. Я только что закончила рассказ, и мой папа ходил из угла в угол, прикрыв лицо руками, в глубоком шоке.
– Пап… сегодня всё должно прекратиться.– прервала я мёртвую тишину.
На секунду повисло молчание, но наконец эту тишину оборвал голос моего папы:
– Что, милая? Что прекратится?! Мама врала мне, говоря то, что ты просто… сидишь в своей комнате, потому что тебе этого хочется… но сейчас… я всё понял. – отец обнял меня, а после прошептал:– ты сильная девочка. И ты справишься.
– Я знаю…– молвила я.– И я не дам тебе в этом усомниться.
Крепче прижавшись к отцу, я засопела. Он ещё с большей силой обнял меня, и мне казалось, что всё так и должно быть. Мы были вместе. Казалось, я вновь обрела поддержку и почву под ногами. Будто была у меня вечная защита, как щит, от которой отскакивали неприятности, и любовь к Николь уже не казалась мне такой постыдной, как раньше. Оставалось лишь добыть цветок, но с прекрасным ощущением счастья в душе, я совершенно не боялась этого. Я сегодня будто бы впервые за достаточно долгое время облегчённо вздохнула. И мне показалось, словно этот вздох стал для меня спасением. Я больше не боялась ничего.
– Пап…– уверенно произнесла я.– Ты же помнишь, что я тебе рассказала про цветок?!
– Да, моя милая.
И я лишь открыла рот, дабы сказать своему отцу, чтобы тот пошёл за мной, но он словно угадал мои мысли и, даже не дожидаясь того, как я произнесу что- либо, сказал:
– Хочешь, я пойду с тобой?
Я лишь кивнула.
– Сейчас уже почти двенадцать. Нужно собираться, Олеся.
Я почувствовала, как моё горло сжимает кашель. Понимая, что скоро буду заразной, я показала своему отцу знак пальцами, и он быстро вышел из комнаты. Между тем я закашляла. Шарф слетел на пол, но меня это не волновало. Если бы не кашель, я бы закричала. Сегодня он был сильнее, чем обычно… и больнее. Эта боль, раздирающая горло, скопившаяся комком в моей груди, не давала спокойно вздохнуть. Чувствуя, как я синею, словно от приступа удушья, я упала на пол и схватилась за горло.






