ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сара Уотерс – современный классик, «автор настолько блестящий, что читатели готовы верить каждому ее слову» (Daily Mail) – трижды попадала в шорт-лист Букеровской премии. Замысел «Близости» возник у писательницы благодаря архивным изысканиям для академической статьи о викторианском спиритизме, которую Уотерс готовила параллельно работе над своим дебютным романом «Бархатные коготки». Маргарет Прайер приходит в себя после смерти отца и попытки самоубийства. По настоянию старого отцовского друга она принимается навещать женскую тюрьму Миллбанк, беседовать с заключенными, оказывая им моральную поддержку. Интерес ее приковывает Селина Доус – трансмедиум, осужденная после того, как один из ее спиритических сеансов окончился трагически. Постепенно интерес обращается наваждением – ведь Селина уверяет, что их соединяет вибрирующий провод, свитый из темной материи… В 2008 году режиссер Тим Файвелл, известный работой над сериалами «Женщина в белом», «Ледяной дом», «Дракула», поставил одноименный телефильм, главные роли исполнили Зои Татлер, Анна Маделей, Домини Блайт, Аманда Пламмер. Роман, ранее выходивший под названием «Нить, сотканная из тьмы», публикуется в новом переводе.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Запах цветов из сада миссис Бринк и духов на туалетном столике ее матери; полированная мебель, узорный ковер; папироски, скрученные мною для Питера; блестящие украшения в шкатулке; мое бледное лицо в зеркале… но все кажется чужим, незнакомым. Ах, если бы только я могла закрыть глаза, потом снова открыть – и вновь очутиться в доме на Бетнал-Грин, рядом с моей тетушкой, сидящей в своем деревянном кресле. Или даже в гостинице мистера Винси, в убогом номере с окном, выходящим на глухую кирпичную стену. Я сто раз предпочла бы находиться там, нежели здесь.

Час уже очень поздний, в Хрустальном дворце погашены все огни. Я вижу лишь черный силуэт громадного здания на фоне ночного неба. Теперь я слышу голос полисмена, возмущенные крики миссис Сильвестр и рыдания Маделины. Спальня миссис Бринк – единственное тихое место в доме. Я знаю, что она лежит там, совсем одна в темноте. Лежит прямо и неподвижно, накрытая одеялом. Возможно, она слышит крики и плач. Возможно, она все еще хочет разомкнуть уста и заговорить. И я знаю, что́ она сказала бы, кабы могла. Знаю столь хорошо, что кажется, въявь слышу каждое слово.

Ее тихий голос, слышный лишь мне одной, самый жуткий из всех голосов.

Часть I

24 сентября 1874 г.

Папа любил повторять, что на основе любых событий можно написать стройную историю: главное здесь – решить, с чего начать и на чем закончить. Вот и вся недолга, усмехался он. Вероятно, события, с которыми он имел дело, было легче просеивать таким вот образом, сортировать и классифицировать: великие жизни, великие труды – блестящие, четкие и завершенные, как металлические типографские литеры в наборном ящике.

Ах, как же мне недостает папы! Я спросила бы у него, с чего бы

он

начал повествование, к которому я сейчас приступаю. Спросила бы, как складно изложить историю тюрьмы, заключающей в своих стенах столь много разных судеб; тюрьмы Миллбанк, которая имеет столь необычную форму и производит столь мрачное впечатление своими бесконечными извилистыми коридорами и несчетными решетками ворот.

Начал бы он со строительства тюремных корпусов? Я этого сделать не могу, поскольку, хотя мне и назвали дату постройки не далее чем сегодня утром, она уже вылетела у меня из головы. Кроме того, тюрьма Миллбанк такая прочная и такая древняя, что мне просто не вообразить время, когда она не стояла здесь, на угрюмом берегу Темзы, отбрасывая тень на голую черную землю.

В таком случае, возможно, папа начал бы с визита ко мне мистера Шиллитоу три недели назад; или с нынешнего утра, когда ровно в семь Эллис принесла мне мое серое платье и пелерину… впрочем, нет, он не стал бы начинать историю с дамы и служанки, с нижних юбок и распущенных волос.