ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сара Уотерс – современный классик, «автор настолько блестящий, что читатели готовы верить каждому ее слову» (Daily Mail) – трижды попадала в шорт-лист Букеровской премии. Замысел «Близости» возник у писательницы благодаря архивным изысканиям для академической статьи о викторианском спиритизме, которую Уотерс готовила параллельно работе над своим дебютным романом «Бархатные коготки». Маргарет Прайер приходит в себя после смерти отца и попытки самоубийства. По настоянию старого отцовского друга она принимается навещать женскую тюрьму Миллбанк, беседовать с заключенными, оказывая им моральную поддержку. Интерес ее приковывает Селина Доус – трансмедиум, осужденная после того, как один из ее спиритических сеансов окончился трагически. Постепенно интерес обращается наваждением – ведь Селина уверяет, что их соединяет вибрирующий провод, свитый из темной материи… В 2008 году режиссер Тим Файвелл, известный работой над сериалами «Женщина в белом», «Ледяной дом», «Дракула», поставил одноименный телефильм, главные роли исполнили Зои Татлер, Анна Маделей, Домини Блайт, Аманда Пламмер. Роман, ранее выходивший под названием «Нить, сотканная из тьмы», публикуется в новом переводе.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мисс Ридли поприветствовала меня кивком. Ожидается доставка арестантов из полицейских участков и других тюрем, сообщила она, и они с мисс Маннинг пришли забрать женщин.

– Вы не против, если я подожду с вами? – спросила я, поскольку еще ни разу не видела, как здесь обходятся со вновь прибывшими.

Несколько минут мы стояли в ожидании, надзиратели дышали на озябшие руки; потом от сторожки привратника донесся предупредительный крик, послышался тяжелый стук копыт и колес, и в усыпанный гравием двор Миллбанка вкатила зловещего вида повозка без окон – тюремный фургон. Мисс Ридли и старший надзиратель выступили вперед, чтобы поздороваться с возчиком и открыть дверцы в торце.

– Сперва выпустят женщин, – сказала мисс Маннинг. – Вон они, смотрите.

Поплотнее запахнув меховой плащ, она двинулась к фургону. А я стояла на прежнем месте, внимательно разглядывая выходящих арестанток.

Их было четыре – три девушки, совсем молоденькие, и средних лет женщина с синяком на скуле. Туго стянутые оковами руки они неловко держали перед собой, и каждая, соскочив с высокой ступеньки фургона, делала несколько спотыкающихся шажков, а потом на секунду останавливалась и робко озиралась вокруг, щурясь на бледное небо, на угрюмые башни и желтые стены Миллбанка. Одна только старшая женщина не обнаруживала ни тени страха – но она, оказалось, была привычна к виду тюрьмы: когда матроны подошли к арестанткам, чтобы поставить в затылок друг другу и увести в здание, я заметила, что мисс Ридли недобро сузила глаза.

– Значит, опять за свое, Уильямс, – сказала она, и украшенное синяком лицо женщины помрачнело.

Я пошла следом за ними, позади мисс Маннинг. Девушки продолжали испуганно озираться, а одна обернулась и что-то шепнула соседке, за что тотчас получила резкий выговор. Глядя на них, растерянных и удрученных, я невольно вспомнила свое первое посещение тюрьмы – еще ведь и месяца не прошло, а я уже вполне привыкла к запутанным безликим коридорам Миллбанка, поначалу совершенно меня обескуражившим; к караульным, надзирателям и матронам, к решеткам и глухим дверям, к замкам и засовам, каждый из которых гремит, щелкает, лязгает или скрипит немного на свой манер, в зависимости от прочности и назначения. Эта мысль вызвала странное чувство: удовлетворение, смешанное с тревогой. На память пришли слова мисс Ридли: мол, она уже столько ходила по тюремным коридорам, что теперь и с завязанными глазами без малейшего труда найдет путь по ним. Еще я вспомнила, как жалела бедных надзирательниц, вынужденных подчиняться строгому распорядку Миллбанка так же, как их подопечные.

Я почти обрадовалась, когда мы вошли в женский корпус через дверь, мне незнакомую, и проследовали чередой помещений, где я не бывала прежде.