ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я прочищаю горло, готовясь закончить разговор.

— У меня такие прекрасные воспоминания об этом месте, — продолжает Чарли, — и если твой босс добьется своего, все хорошее в нем умрет, когда он выжмет последний доллар из этого имени.

— Вот почему я здесь. Я не позволю этому случиться. У меня тоже прекрасные воспоминания, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделка была справедливой для всех. Если бы Брэнсон дал эту работу Джордану Клементу…

Его имя сжимает мою челюсть, когда комок ярости подкатывает к моему горлу. Чертов Клемент. Блять.

Элизабет. Я с трудом сглатываю и пытаюсь снова.

— Если бы этот мудак получил работу, отель Хаттон превратился бы в бездушную франшизу быстрее, чем ты успела бы сказать, что я тебе это говорил.

— И мы все знаем, как быстро я могу это сказать.

Я качаю головой, посмеиваясь над своей младшей сестрой.

— Именно. Смотри. Я должен идти. Я просто хотел, чтобы ты знала. Я приземлился. Я здесь. Я в безопасности.

Я убираю телефон, чтобы проверить, сколько сообщений ждет меня, когда Чарли раздражается.

— Но мы даже не поговорили о Мелинде! Ты собираешься сбросить такую бомбу и повесить трубку?

— Если назвать это бомбой, это значит больше, чем есть на самом деле. Отношения пришли к своему естественному заключению.

— Естественному концу? — Чарли драматично вздыхает. — Я не знаю, как ты вырос в том же доме, как я и Коннор, и вышел таким… таким холодным.

— Вау. Спасибо за это. — Я отшатываюсь, качая головой, как будто она нанесла хук справа. — Это кажется действительно чертовски приятно, слышать это от моей младшей сестры.

— Эй, не стреляй в посланника. И ты знаешь, что я все равно люблю тебя.

Мы прощаемся, и я заканчиваю разговор как раз вовремя, чтобы поймать малыша, забирающегося на мамин багаж. Она отвлеклась, пристегивая своего ребенка к коляске, и блеск в глазах ее маленького мальчика говорит о том, что он вот-вот попадет в беду и знает это. Держась за выдвинутую ручку для поддержки, он подтягивается, чтобы встать на чемодан.

Вещь шатается ненадежно.

— Эй, сейчас. — Я делаю непроизвольный шаг вперед, и маленький засранец раскачивается взад-вперед, вопя от волнения. Все, что ему нужно, это немного боевой раскраски с кетчупом и горчицей, и он был бы похож на Коннора, когда тот был маленьким, играя в свою любимую игру, и это никогда не заканчивалось хорошо. Для любого.

Чемодан цепляется за колеса, затем с грохотом падает на противоположный край, и ребенок с визгом падает назад. Я бросаюсь к нему, мой телефон вылетает из моих рук, пока я ловлю маленького парня за секунду до того, как его голова ударяется о кафельный пол. Его мать поворачивается, когда чемодан опрокидывается, ударяясь о тысячедолларовое расширение моего мозга.

— Джесси! — Она бросается ко мне, выхватывая его из моих рук.