– Так, карета вот-вот превратится в тыкву! Где Тони?
Он обнаруживается неподалеку – лежит посреди улицы на островке, присвоенном местным отделением клуба «Киванис»[4]. Глаза у него закрыты. Тони слушает музыку проезжающего мимо транспорта.
Я перелезаю через ограждение и сообщаю ему, что заседание научного кружка почти закончилось.
– Знаю, – отвечает он, глядя в небеса, потом встает и добавляет: – Мне здесь нравится.
«Где “здесь”?» – хочется спросить мне. На этом островке, в этом городе, в этом мире? Больше всего в этой странной жизни я хочу, чтобы Тони был счастлив. Мы давным-давно поняли, что влюбиться друг в друга нам не суждено. Но в глубине моей души продолжают жить связанные с ним надежды. Я надеюсь, что мир справедлив, а в справедливом мире Тони блистал бы.
Я сказал бы об этом Тони, но он не прислушается. Он бросит мои слова на этом островке, вместо того чтобы аккуратно сложить и носить с собой, просто как памятку.
У каждого должно быть свое место. Мое место – этот сумбур друзей, мелодий, внешкольных занятий, мечтаний. Хочу, чтобы свое место было и у Тони. Хочу, чтобы «Мне здесь нравится» он говорил без грустных нот. Хочу, чтобы я мог ответить: «Ну так оставайся».
Но я не нарушаю тишину, потому что теперь вокруг нас тихая ночь и потому что Тони уже шагает обратно на парковку.
– Что такое киванис? – кричит он мне через плечо.
Я отвечаю, что звучит похоже на птицу. На птицу из дальних-предальних стран.
– Привет, гей-бой! Привет, Тони! Привет, фольк-цыпка!
Мне даже взгляд от тротуара отлеплять не надо.
– Привет, Тед, – говорю я.
[4]
«Киванис интернешнл» – международная организация так называемых клубов на службе обществу, ставящая целью содействие развитию профессиональной и деловой этики, а также занимающаяся благотворительностью.
Мы уже выезжать собрались, а тут он. Я слышу, как в милях отсюда родители Тони заканчивают свои вечерние молитвы. Они ждут нас с минуты на минуту. Машина Теда блокирует нас на стоянке. Он поставил ее там не со зла, а по чистой рассеянности. Тед – король рассеянности.
– Ты нам мешаешь! – говорит ему Джони с водительского сиденья. Злится она в лучшем случае в четверть силы.
– Ты сегодня классно выглядишь, – отвечает Тед.
За последние годы Тед и Джони расставались двенадцать раз. Это значит, что они сходились одиннадцать раз. Мне всегда казалось, что мы на пороге Воссоединения Номер Двенадцать.
Тед умный и привлекательный, но во благо это не использует, совсем как богач, чурающийся благотворительности. Его мир, по сути, ограничен ближайшим зеркалом. Десятиклассник, он мнит себя королем школы, не удосуживаясь заметить, что у нас демократия.
Сложность общения с Тедом в том, что он не безнадежен.






