ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Ладинец Лариса Шубникова Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Глава 1 На подворье народу собралось видимо-невидимо. Оно и понятно: свадьба у бояр Сомовых. Среднего сына Власия отправляли за невестой в Зотово. Туда пять дён, обратно еще пять, а значит в скором времени свадебный пир. Не иначе как последний в году: мясоед на исходе. Вон уж осень листья на деревах золотом окатила, холодком по утрам и вечерам баловалась. Зима-то близко, а с ней и пост: не до пиров, не до праздников мирских. – Здрав будь, народ честной! – боярин Захар, стоя на высоком крыльце хором, подобрал полы богатого кафтана, положил урядный поклон. – Проводим ясна сокола да за голубицею, путь его гладким сделаем, легким да простым. Станем ждать его с молодицей, пир собирать, радоваться новой поросли в роду нашем Сомовском. Влас стоял прямо: ноги рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вскочила и заметалась, но вскорости остановила себя и начала дела насущные: до кустиков сбегать, а потом к ручью.

У воды студено: осень, хоть и теплая, ясная, а все ж дышала близким морозцем. Иней кое-где выступил, туман белесый под деревами прятался.

– Не инако скоро снега падут, – молвила ручью, – зима недалече.

А потом уж на себя глянула в воду прозрачную и едва не испугалась: cама-то нечесаная, чумазая, коса разметалась, зипунок теплый испачкан, а летник по подолу в грязи.

– Распустеха! – обругала себя боярышня и принялась личико румяное мыть да одежки чистить.

Уж у ели надумала косу плесть, а гребешка-то и нет. Пойди, расчеши густую копну, раздери перстами спутанные космы. Пришлось снова во Власову суму лезть. Там-то гребень и сыскался, да не абы какой, а богатый. Сам частый, крепкий костяной, а по краю самоцветы блескучие.

– А жених-то себя дюже любит. Даже волоса свои медведячьи чешет красотой такой, – ехидничала Елена, но косу чесала-плела.

Себя обиходила и присела к кострищу: греть варево, крошить в него хлебца. И такой дух по полянке пошел, что словами не передать! Еленка едва слюной не изошла, пока кашеварила.

Глава 7

Влас глаза приоткрыл и уперся взглядом в шатер из еловых ветвей. Лежать-то тепло, удобно, токмо непонятно где и что? Тишина вокруг, да такая уютная, покойная. Костерком тянет и горячим варевом. Никак батькин отряд их сыскал?

Боярич оглядел себя, уразумел, что лежит под чужим мятелем. Опричь лежанки доспех его сложен и меч. Рубаха на Власе чистая, но без одного рукава. А на плече повязка тугая и без кровей. Рука болит, да не дерет, не изводит огнем, а тихо ноет.

Башкой мотнул и огляделся. Приметил костерок, а рядом с ним Еленку: сидит, словно в хоромах. Коса тугая по спине змеится, мордашка румяная, очелье ладно по лбу лежит. Зипунок свежий и летник опрятный. Сама ложкой в котелке помешивает, улыбается. А дух такой, что пузо сводит.

– Елена… – прохрипел Власий. – Елена.

Она вскинулась, обернулась к нему и так улыбнулась, что Влас и сам в ответ губы растянул, словно пёс ощерился. Иначе не смог – в глотке пересохло.

– Влас! – подскочила, да как была с ложкой в руке, так и кинулась к нему. – Очнулся?

– Очнулся, вроде. Позови десятника. Кто приехал? Глеб Ржанов?

Она брови подняла изумленно да и положила на лоб ему ладошку прохладную.

– Огневица что ль? Да нет, не горишь. Власий, откуда тут десятнику взяться? – и глазищами высверкнула. – Ты не пугай.

– Воды дай… – прохрипел, – сухой, как лист.

Она метнулась и поднесла испить. В баклажке вода свежая, холодная. Влас долгонько булькал, а уж потом утер рот и принялся выспрашивать:

– Где мы? Сколь я тут валяюсь? Откуда мятель чужой? В Шалках взяла? Где наши? Чего уставилась, говори нето!

– Лучше б спал! – осерчала, брови соболиные свела к переносью.