ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Ладинец Лариса Шубникова Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Глава 1 На подворье народу собралось видимо-невидимо. Оно и понятно: свадьба у бояр Сомовых. Среднего сына Власия отправляли за невестой в Зотово. Туда пять дён, обратно еще пять, а значит в скором времени свадебный пир. Не иначе как последний в году: мясоед на исходе. Вон уж осень листья на деревах золотом окатила, холодком по утрам и вечерам баловалась. Зима-то близко, а с ней и пост: не до пиров, не до праздников мирских. – Здрав будь, народ честной! – боярин Захар, стоя на высоком крыльце хором, подобрал полы богатого кафтана, положил урядный поклон. – Проводим ясна сокола да за голубицею, путь его гладким сделаем, легким да простым. Станем ждать его с молодицей, пир собирать, радоваться новой поросли в роду нашем Сомовском. Влас стоял прямо: ноги рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Отходи ее, излупцуй и в холодную! Жрать не давать! Ничего, посидит денек-другой и в разум войдет! – Нестор побелел от ярости, кулаками хрустнул.

Настасья взялась крепкой рукой за косу Елены, а та и уперлась. И если бы не чернавки, которых кликнула дородная тётка, то неведомо еще, кто и кого бы лупцевал. А так навалились скопом, скрутили и поволокли в холодную, темную клеть.

Много время спустя, когда ночь пала на Зотовку, в дверь холодной поскреблись. Еленка голову подняла: лежала свернувшись калачом на тонкой шкуре в углу.

– Кто там? Ай, мало морд ваших поросячьих расцарапала? – боярышня на ноги встала, косу растрепанную на спину кинула. – Давай, заходи по одному, всех привечу!

– Еленушка, тише. Я это, Ольга.

Голосок из-за двери заставил Еленку улыбнуться. Правда сморщилась боярышня, как от горечи. Губа раздулась и горела: тётка Настасья кулаком промахнулась и не туда угодила. Еленка уж потом слыхала, как Нестор ругал жену, мол, невесту уродовать указу не было.

– Еленушка, я зайду на малое время. Уговорила Тимоню отомкнуть дверь-то.

Зашуршало что-то во тьме, и на пороге показалась посестра Еленкина со свечой в руке.

– Олюшка, пришла, родимая, – Еленка бросилась обнимать. – Лаврушу видала? Жив, здоров?

– Жив, Еленушка, жив. Да ведь чего удумал, знаешь? Бежать, – шептала Ольга в ухо посестрице. – А дядька Нестор споймал и запер в дальней ложнице. Его Артамон стережет. Ух, и страшный мужик. Еленушка, да кто же тебя так? –красавица Ольга заплакала тихонько.

– Знамо кто, змей Неська! – Елена принялась метаться по тесной клетушке. – Лавруша орёл! Мал

е

ц совсем, а разумеет. Наша кровь, Зотовская! Олюшка, голубушка, а Тимоня не выпустит меня с братом встретиться, как мыслишь?

– Что ты! Я уж и так еле упросила на тебя глянуть, – Ольга засуетилась, поставила свечу на пол, принялась доставать из узла снедь: пироги и молока баклажку. – Поешь, поешь, родимая.

– Поем, инако сил не останется. – Елена уселась на шкуру, укусила пирог, да и наново сморщилась: губа болела.

Ольга пошла по клетушке, трогая пальцами шершавые не скобленые стены. Остановилась в уголку и вроде как призадумалась.

– Оля, вот смотрю на тебя и диву даюсь, откуда в тебе красы девичьей столько? – Еленка повеселела, как бывало с ней часто после вкусной еды. – Жениха надо найти справного. Кому, как не тебе хозяйкой быть? И тихая ты, и ладная, и красивая всем на загляденье. Не печалься о приданом, то моя забота. Отец-то раньше времени кончился, а о тебе и не успел задуматься.

– Полно, что ты? Век доброты его не забуду. Ведь не выгнал сироту, приветил в дому боярском. С вами ела-пила за одним столом. А кто я есть-то? Дочка десятника. Почитай никто, – глаза серые жемчужными слезами наполнились. – Еленушка, а я на тебя дивлюсь.