В эти пухлые губы и наглую кривую ухмылочку. Изначально не было никаких шансов. С первого взгляда на Максима я почувствовала эту тягу. Ненормальную. Пугающую. Сулящую боль и море слёз. Но даже то, что я его не видела две недели не спасло меня. Потому что в голове эхом его слова.
Ты будешь моей, Эля! Слышишь? Мне плевать, что ты выдумала! Ты будешь моей!
Но тут же трусливая часть меня вопрошает: зачем? Зачем я ему? Отбить у друга? Или потешить себя? Увидеть, как очередная глупая девчонка влюбилась и отдалась?
Но кто-то внутри тихо нашёптывает о том, что его глаза не лгали. Его горящие желанием и нежностью глаза… и… он ведь видел меня практически обнажённой, но даже не предпринял попыток зажать в углу. Хотя я видела, как горели его глаза. Пусть я неопытная. Но такой взгляд кричал о многом. Макс просто отвёз меня домой. Он…
Чёрт! Тряхнула головой и сцепила с силой зубы, я оправдываю его, идеализирую, вновь и вновь заставляю своё глупое и влюблённое сердце биться быстрее.
Снова плеснула холодной водой в лицо и чуть отошла в сторону, когда увидела, что рядом кто-то остановился.
— Привет, Элечка, — услышала ненавистный, вызывающий чувство тошноты голос.
Бросила полный безразличия взгляд на Настю, выключила воду и направилась на выход, но холодные пальцы с длинными ногтями перехватили запястье левой руки, протыкая кожу до крови.
— Даже не поздороваешься? — насмешливо бровь выгибает.
— Прости, Настюша, я со шлюхами не вожусь, боюсь заразу какую-нибудь подцепить, — во рту становится горько от таких слов. Я не привыкла грубить. Но эти слова ничего в сравнении с тем, что сделала со мной эта девушка.
— Мразь, — она замахнулась, чтобы отвесить мне пощёчину, но передумала, — не стану портить твоё личико, за него мне обещали много бабок. Очень много бабок, — пальцы девушки сжимают мои щёки.
Я дёргаю головой и, не раздумывая, плюю ей в лицо.
— Сука! — ревёт Настя.
— Это как посмотреть, — поглаживаю своё запястье, которая девушка выпустила из своей хватки. — За что, Настя? — спрашиваю тихо. — Что я тебе сделала?
— Ничего! — смеётся в голос, брызжа слюной. — Просто ты меня бесишь. Вся такая правильная, божий одуванчик. Так, Настя, нельзя. Это, Настя, неправильно… Любовь своей жизни она ждёт, — вытирает лицо и включает воду, засовывая руку под струю. — Нет любви никакой, дура. Только трах за деньги.
Я молча развернулась и покинула туалет. Но Настя не унималась, побежала следом за мной:
— Что? Правду не хочешь слышать? Думаешь, что если Максим за тобой бегает, то он влюбился? Да он просто трахнуть тебя хочет. Трахнет и забудет, как и всех остальных.
— Я смотрю, ты знаешь намного лучше, что мне нужно, — впервые голос Максима вызывает у меня такой страх.
Впервые мурашки бегут по телу не от его близости, а от ужаса.






