— Ты идёшь с нами, нравится тебе это или нет. Я знаю, что под маской дерзкой южанки ты жаждешь веселья.
Я фыркнула.
— Этому я уже посвятила годы.
Сэйлор притворилась, что смотрит на часы.
— Пришло время возобновить работу.
Корд по-хозяйски обнял Сэй за плечи.
— Давай, Трули. Сэйлор грустит каждый раз, когда ты говоришь ей «нет».
Сэй выпятила нижнюю губу и проговорила, запинаясь:
— А ты не хочешь, чтобы она грустила, не так ли, Таллула Рэй Ли?
Моё полное имя произвело эффект ушата холодной воды, вылитого на голову. Я продолжала улыбаться с некоторым трудом, не хотела, чтобы они знали, как моё сердце обливается кровью.
Но Сейлор поняла, что что-то не так, и бросила на меня вопросительный взгляд. Мы были друзьями достаточно долго, чтобы улавливать настроение друг друга. Она наклонила голову и нежно улыбнулась мне.
— Будет весело, Трули. Просто тихий вечер, всего несколько напитков, а потом мы подбросим тебя обратно к твоей машине, хорошо?
Я почти отказалась. Мне следовало попрощаться со счастливой парой и провести очередной вечер наедине с ванильно-вишнёвым мороженым и компанией моей кошки Долли.
— Дай мне пять минут, — вместо этого ответила ей. Я отошла, чтобы взять из раздевалки свою сумку, и заперлась в туалете.
В конце концов, я не сказала всей правды про выбор единственно чистой вещи, которая этим утром осталась у меня в гардеробе. Возможно, в глубине моего шкафа пряталось несколько заплесневелых футболок. Однако я достала платье кобальтово-синего цвета, которое сшила себе несколько лет назад по выкройке из старинного журнала Butterick. Давно я не надевала это платье, да и вообще ничего, что так открыто кричало бы о «сексе».
Стоя в грязном женском туалете, я сняла кардиган цвета ржавчины, который надела, чтобы Эд не выносил мне мозг. В основном одежда не очень хорошо сидела на мне из-за большой груди, но я сшила платье с нуля, и мне без проблем удалось скроить линию бюста, чтобы было удобно.
Я критически оглядела в зеркале своё лицо. Уже не в первый раз замечаю, что выгляжу старше своих двадцати одного года. Моя жизнь была суматошной, и не в лучшем смысле этого слова. Я познала дикую ярость, которая может опустошить душу и сожрать свежесть кожи, оставив после себя лишь разбитую оболочку. Так было и с моей матерью. При нашей последней встрече она плохо справлялась с увяданием своей красоты.
Мои волосы были от природы густыми и такими тёмными, что казались почти чёрными. Предполагаю — наследство от отца, которого я никогда не знала. Мать и почти все родственники с её стороны генеалогического древа блондины.
Я сделала пробор посередине и пригладила волны, чтобы скрыть область над правым ухом. Несколько месяцев назад я импульсивно выбрила там волосы.






