В восемь часов утра — удивительная смесь Европы и Африки… Интересная игра красок на волнах в красивой бухте, образующей почти правильный отрезок эллипса: белоснежный прибой, окаймленный морской водой, превратившейся из голубой в зеленую… Вечером чудесные картины — освещенная луной бухта… Не могу налюбоваться видом моря с моей галереи… Для меня не было бы ничего более волшебного, чем город Алжир летом и весной, особенно же его окрестности, я чувствовал бы себя, как в «Тысяче и одной ночи», если бы был здоров и если бы все, кто мне дорог (в особенности внуки), были со мной…
— И наконец, последний вопрос: если Вы допускаете ошибки, легко ли способны признать их?
Маркс: Я в любое время готов признаться в своей ошибке. «Nihil humani a me alienum puto».
«Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо» — этой мудрости уже более двух тысяч лет. Впервые она прозвучала с древних подмостков в пьесе Публия Теренция «Самоистязатель». В устах же Маркса она получает свое особое наполнение — здесь всемерное стремление к человеческой простоте и решительное противоядие подозрительной непогрешимости.
К творениям знаменитого римского драматурга-комедиографа Маркс обращается неоднократно и, пожалуй, чаще всего цитирует «Девушку с Андроса». «Nine illae lacrimae» (Вот отчего эти слезы). Звучащая в этих крылатых словах саркастическая догадка приходится к месту и в философских разоблачениях Дюринга, и в борьбе с профессиональными шантажистами, подбирающимися к Интернационалу, да и в насмешливой самодиагностике.
…Любимое изречение! Ответы дочерей здесь выстраиваются в поразительно точный логический ряд близ отцовских слов: Женни — «Будь верен самому себе», Лаура — «Познай самого себя», Элеонора — «Стремись вперед».
Ваш любимый девиз — DE OMNIBUS DUBITANDUM
Доводилось ли читателю встречать иронические стихи про некоего живущего рядом с нами счастливца, который остается счастливым ровно до той поры, пока не закрадывается в душу к нему «неприятный червячок» сомнения — и тут начинается «сплошная маета», «бессонница», «неврозы», образуется «трещина в семье» — словом, дело подходит к последней черте терпения. Стоит, однако, покончить со «зловредным червячком» — «И герой наш — не герой, не гений, вновь свободно коротает век»; ясна и мораль сатирика: «Человек, не ведающий сомнений, стало быть, счастливый человек».






