ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анкету, которую 20-летняя Женни Маркс предложила отцу в минуту его отдыха перед завершением 1-го тома «Капитала», называют исповедью. Однако, кроме этой альбомной исповеди 1865 года, К. Маркс исповедовался перед собой и человечеством почти полвека. В представленных читателю очерках исповедь минутная органически переплетается с исповедью всей жизни Маркса. Художественно-документальные очерки В. Чикина иллюстрированы работами художника Л. Козлова, которые в своем ансамбле создают своеобразную биографию К. Маркса.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В полной мере сознавая и значение своей преобразующей деятельности, и свою заглавную роль на исторической арене, он, как бы для некоего противовеса гениальному в себе, возводит простоту в личный нравственный принцип.

Повествуя историю жизни Карла Маркса, полную драматизма и великого подвижничества, один из первых его биографов, Франц Меринг, неизбежно приходит к выяснению вопроса о роковой судьбе гения в бесчеловечном мире капитала. Беззастенчиво обкрадывая талант, эгоистически эксплуатируя его, буржуазное общество в то же время вероломно подавляет каждый угрожающий его рутинному благополучию взрыв творческих сил. Гению здесь уготован либо костер, либо распятие, либо смирительный сюртук филистера. Того же, кто посягает на тайну тайн буржуазного общества, кто способен обнажить ее до глубинных истоков и выковать оружие, поражающее стоглавую гидру капитала, ждут еще более изощренные пытки, чем мученический крест древности и костры средневековья.

«Ни один из гениальнейших людей XIX века не испытал в большой степени такого удела, — говорит Меринг, — чем гениальнейший из всех — Карл Маркс». Преследования, изгнания, горечь чужбины. Унижения, клевета, неисцелимые душевные раны. Повседневная нужда, даже прозябание за чертой обычной бедности — недоставало иногда одежды и сапог, чтобы выйти из дома; не Хватало пенса, чтобы купить писчей бумаги; не оставалось ничего, чтобы можно было снести в ломбард и рассчитаться с лавочниками… Гениальный создатель «библии пролетариата» в полной мере испытал все тяготы пролетарского существования. Однажды, в разгар работы над «Капиталом», он сказал о состоянии дел в семье: «Мы находимся в положении манчестерских рабочих». А перед гем /как отвезти рукопись «Капитала» издателю, он должен был выкупать свое платье из ломбарда. Его самоотверженная работа во имя гуманнейшего из идеалов, его более чем скромное жизнеустройство не в малой степени определили отношение к подлинным человеческим ценностям, среди которых он прежде всего выделяет: простота.

В дом к великому учителю приходят люди отовсюду — из сибирской тайги и каменных джунглей Америки, с фабрик Манчестера и из парижских салонов. Сторонний наблюдатель — подруга младшей дочери Марианна Комин, отмечает, что люди эти «являли собой чарующее классическое зрелище величайшего разнообразия. Было, впрочем, нечто, придававшее всем им сходство, — по большей части все они были людьми без средств. В потертых одеждах, пробиравшиеся украдкой, но интересные, всегда интересные люди».

Скромно одетых пролетариев здесь встречают любезней и радостней, чем на великосветских раутах родовитых князей. Известно немало людей, имевших счастливую.