Наконец она распахнула дверь и выбежала в коридор в своей короткой ночной рубашке. Крики Жени становились все громче и отчаяннее: беспорядочные крики о помощи, борьба с ревом музыки, прерываемые криками агонии и мольбами о пощаде. Настя промчалась по коридору и добежала до двери в каюту сестры. Изнутри она услышала звук тяжелых ударов и мгновенно узнаваемый мужской голос.
“Ты только что укусила меня, сука? Я тебе за это зубы выбью.”
Конго! Настя повернула дверную ручку и изо всех сил дернула ее, но ничего не вышло. Она была заперта изнутри. Она попятилась назад, пока не добралась до переборки позади себя. Затем она побежала к двери, ударив ее правым плечом. Удар был жестоким, но прочная дубовая панель оказалась упругой, как сталь, и остановила ее как вкопанную.
Она снова попятилась и взяла себя в руки. В этот момент из-за двери донеслись крики отчаяния, достигшие крещендо, которое пронзило самое сердце Насти. Она сжала кулаки на уровне живота, сгорбила плечи и выкрикнула три слова силы, которые открыли самые сокровенные тайники ее силы. Затем она снова бросилась к двери. На этот раз она почти не почувствовала удара, но дерево взорвалось облаком осколков вокруг нее, когда она вбежала в каюту и повернулась к двуспальной кровати в ее центре.
Джонни Конго поднялся на дыбы из груды постельного белья. Он был так высок, что его голова почти касалась палубы над ним. Его плечи казались такими же широкими, как и сама кровать. Его тело было совершенно голым, каждый дюйм его был отполирован, как антрацит, только что вырезанный из угольного пласта. Живот у него был тяжелый и выпуклый. Из-под нее торчал его пенис толщиной с запястье, пульсируя и дергаясь в такт импульсам крови и похоти.
Он все еще держал Женю за одну руку. Она слабо сопротивлялась, и ее лицо было распухшим, покрытым синяками и брызгами крови там, где он бил ее. Узнав Настю, он громко расхохотался и небрежно отшвырнул Женю в сторону. Она ударилась о переборку и соскользнула вниз, чтобы сесть на пол каюты. Конго отвел назад правую ногу и нанес ей полнокровный удар ногой в нижнюю часть живота. Ее крик боли оборвался, когда воздух вырвался из ее тела, и она согнулась пополам.
Конго больше не обращал на нее внимания, но быстро двинулся вперед, чтобы отрезать Настю от пути отступления к двери.
“Ну, смотри, кто здесь, - ухмыльнулся он, - ты весь день была на высоте. Давай посмотрим, как ты поведешь себя, когда я положу тебя на спину и буду умолять остановиться.”
Не успел он договорить, как Настя бросилась к нему ногами вперед. Его подбородок все еще был приподнят, а горло открыто, из него вырывался хохот. Она рванулась вперед, целясь своими твердыми как камень каблуками в его выпирающее адамово яблоко. Такая сила удара сломала бы ему шею.






