Женщины, две из них, стояли в нескольких футах от него, сжимая кружки, не желая приближаться к мужчинам.
Это значительно облегчило жизнь Шарману. Так же как и лежащий на столе пистолет "Зиг-Зауэр", тот самый, за которым тянулся один из мужчин.
Шарман ударил всех троих прежде, чем кто-то из них успел прицелиться в него. Он остановился, посмотрел, заметил, что один из мужчин зашевелился, и снова ударил его. Эхо выстрелов эхом прокатилось по тесному помещению. Никто из мужчин не пошевелился.
- Прошу прощения, дамы” - сказал Шарман. - Лучше всего мне идти своей дорогой.”
Кросс и О'Куинн направлялись к пассажирским каютам, Кросс шел впереди. Он подошел к комнате с приоткрытой дверью, подошел сбоку к дверному косяку и показал О'Куинну, чтобы тот прошел в соседнюю комнату.
Кросс молча сосчитал про себя до трех, затем пинком распахнул дверь, держа С8 на плече, видя все через прицел пистолета, когда он посмотрел налево, потом направо и ничего не увидел. Комната была пуста.
Все внимание Конго было так сосредоточено на женщине у него между ног, что он не заметил одетую в черное фигуру, которая бесшумно, как призрак, появилась в дверном проеме, распахнутом Настей. Он не видел, как тот поднес тонкий длинноствольный пистолет к своему замаскированному лицу, но чувствовал его присутствие. И он отреагировал.
О'Куинн держал Конго на прицеле. Все, что ему нужно было сделать, - это выстрелить. Но тут он увидел Настю на кровати под своей мишенью. Несмотря на все свои шутки и болтовню, О'Куинн был настоящим профессиональным солдатом. Он был дисциплинирован, спокоен, хорошо привык сражаться и убивать людей вблизи и лично. Но это было слишком личное. Вид жены отвлекал его, заставлял колебаться. Всего на секунду, но этого было достаточно.
Конго скатился с кровати с кошачьей быстротой для такого гигантского тела, возбужденный животным инстинктом, который спасал его уже пятьдесят раз; предвидением, выходящим за пределы обычного человеческого разума; интуицией, выкованной в битве и смертельной опасности.
Он приземлился на четвереньки рядом с кроватью, а затем прыгнул вперед, прямо на О'Куинна, его ноги качались, гоняя его по полу кабины, как олимпийского спринтера, вырывающегося из стартовых блоков.
Конго понятия не имел, кто этот человек в черном балаклаве, и ему было все равно. Он обрушился на О'Куинна подобно лавине, сбив его с ног. Он опустился на колени, оседлав упавшее тело, и размозжил безликую голову четырьмя ударами кувалды по вискам, по два с каждой стороны.
С8 о'Куинна был зажат между ним и Конго. Удары по голове оставили его ошеломленным и контуженным. Его хватка на оружии ослабла, и Конго вырвал его у него из рук.
Настя находилась в мире боли и смятения, не в силах разобраться в происходящем.






