Прикусив губу, Танюша смотрела, как я убираю с тумбочки фотографию жены и закидываю ее в верхний ящик с глаз долой.
– Утром выброшу в мусорку! – заверил я девчонку, косящуюся теперь на тумбочку, как будто бы ждала, что моя жена сейчас оттуда выскочит и испортит нам потрахушки. – А хочешь, я разведусь? – не зная, что еще пообещать Танюше, чтобы она успокоилась, выпалил я. – Прям завтра?
– Хочу! – коротко ответила она и присела на кровать, нервно осматриваясь по сторонам.
Девушка чувствовала себя не в своей тарелке в моей спальне – это было очевидно. Весь ее игривый задор улетучился. Она сидела, нервно дергая ногой, не глядя на меня.
Может, зря я ее сюда притащил? Чпокались бы и дальше в ее опочивальне? Мне нужно было предпринять что-то, чтобы успокоить и отвлечь девчонку, причем немедленно!
– Раздевайся! – громко сказал я, отрывая Танюшу от созерцания моих медалей на стене.
Мне хотелось, чтобы она заинтересовалась сейчас моим членом, а не заслугами перед отечеством, которые сейчас не помогали мне заняться сексом с девушкой, а только мешали.
Я разделся быстрее Танюши, сложил вещи, и теперь терпеливо ждал, пока она возится со своей одеждой.
– Ты очень красивая, Танюша, – сказал я ей, когда она, наконец, обнажилась полностью.
Ее губки тронула еле заметная улыбка, и я понял, что двигаюсь в правильном направлении. Я уложил девчонку на кровать так, как мне было нужно, и навис над ней сверху, вглядываясь в разрумяненное лицо.
– Ты самая добрая и заботливая, – продолжил я, покрывая ее щеки и губы поцелуями. – Думаю, ты заслужила королевский куни!
– Что? – хихикнула Танюша.
– Сейчас папочка сделает тебе бомбический фейерверк! – самонадеянно заявил я.
Я очень сильно хотел, чтобы Танюша сделала то, зачем мы сюда пришли – взяла у меня в ротик и смачно мне отсосала, но теперь было нужно настроить ее заново на этот подвиг.
Девчонка томно вздохнула, закрыла глаза и расслабилась под напором моих губ и рук. Чем дольше я ласкал нежное, податливое тело Танюши, тем сильнее бесновался мой обманутый питон. Он был готов насадить пигалицу на себя немедленно, о чем сигнализировал мне каждую секунду.
Отвлечься от собственных потребностей и сосредоточиться на чьих-то еще, стоило мне невероятных усилий. Я дурел от Танюши самым дичайшим образом. Ее миниатюрность, мягкость и даже запах, сводили меня с ума, пьянили, заставляя забыть о существовании других женщин, о боли в спине, о том, что мы ежедневно играем в доктора и пациента.
Я старался быть максимально нежным и неторопливым. Таким собранным я не был ни перед одним боем! Я хотел эту девчонку до боли в яйцах, до скрежета зубов. Самое трудное было, когда я добрался губами до ее киски.






