ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом. Грубиян Хельга Дюран Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом. Хельга Дюран Грубиян 1.Таня Сегодня мой последний рабочий день. Попала я под сокращение, как мужской орган в рукомойник. Проработала венерологом в этой больнице всего год, но нагляделась я на эти органы мужские на всю жизнь, наверное. У всех дети, ипотеки, стаж работы, а у меня из перечисленного ничего, вот меня и вышвырнули, как слабое звено, как ту, кого не жалко. Новое место работы я найти не успела, посетила пару собеседований, но пока глухо. С моей узкой специализацией и мизерным опытом найти работу оказалось не так-то просто, хотя работенка та еще! – Одевайтесь! – привычно скомандовала я пациенту, трясущему своими причиндалами передо мной. Щелкнула перчатками, снимая их, назначи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Помимо того, что мне больше не нужно было заставлять питомца что-либо делать, потому что режим и диету он соблюдал без моих пяти копеек, мужчина начал понемногу открываться мне, рассказывая о личном.

Восторженные истории Морозова о его прежней жизни только подтвердили мою догадку о том, что он не может и не хочет мириться с реальностью, с тем, что вся эта его успешная жизнь теперь в прошлом. Будущее Ромы существовало, но только для меня. Он же понятия не имел, чем бы он хотел заниматься, раз уж с большим спортом покончено, поэтому всячески избегал этой темы или злился, если я начинала задавать наводящие вопросы.

Я была терпелива. У нас есть настоящее, более чем прекрасное, так зачем мучить Рому планами на жизнь? Я пока не знала, войду ли я в это самое будущее вместе с ним, но очень сильно этого хотела.

Последующие три недели мы провели так же вдвоем с Морозовым. Это был какой-то медовый месяц, не побоюсь этих слов! Мы не отходили друг от друга ни на шаг, все делая вместе: спали, ели, занимались спортом, гуляли, мылись, смотрели телевизор. Даже готовили мы с Ромой теперь с каким-то удовольствием, пробуя освоить новые блюда.

Когда мы, наконец, добрались до гаража Морозова, то наша совместная жизнь перестала сводиться к двум этажам его дома. Рома пару раз «вывез» меня в ресторан. А когда я сказала, что мне нечего надеть, то он меня еще и в магазин свозил, чтобы приодеть. Про цветы и комплименты, хоть и своеобразные, грубоватые, мужчина тоже не забывал. Если бы не наше совместное проживание с первого дня знакомства, Морозов выглядел бы, как обычный мужчина, который ухаживает за женщиной.

Я никогда не была так счастлива!

И Рома тоже. По крайней мере, мне так казалось. Не скажу, что Морозов слишком уж переменился, но так старался мне угодить, так радовался, когда радовалась я, что я чувствовала, что не безразлична ему, что я для него что-то большее, чем врач, с мокрой щелью между ног. И это было прекрасно!

33. Таня

– Привезешь мне завтра котлеток? – жалобно попросил Рома. Так дети выпрашивают у родителей денег на сладости.

– Конечно, – улыбнулась я.

Морозов лег в клинику на плановое обследование. Оно должно было занять пару дней, не больше, но это время мы были вынуждены провести в разлуке.

Палата Ромы была шикарной, больше похожей на номер в отеле. Он только «заселился» в нее, а уже начал ныть, о том, как плохо здесь кормят. У кого, что болит...

Меня же больше волновало, что покажет обследование. Рома уже обходился без коляски, но ходил все так же с трудом, опираясь на трость. Он жутко комплексовал из-за нее, бурча о том, что похож на немощного старика, поэтому ему не терпелось поскорее от нее избавиться.

Как врач, я понимала, что процесс восстановления Морозова будет не быстрым, поэтому старалась свести в шутку его недовольство.