Я вышла с территории детского сада, села в машину и поехала домой, надеясь, что мой ребенок уже дома.
Плохо только то, что я так и не записала Гришин номер, и не имела никакой возможности ему позвонить. А грешить на Костю пока не стоит.
Прошло пятнадцать минут, и я приехала домой. Я даже не стала парковать автомобиль, сразу вышла и поднялась к себе. На удивление дверь была заперта изнутри. А это значило только одно — моя дочь дома, цела и невредима.
Я зашла в квартиру и увидела следующую картину — Гриша сидел на диване, а Верочка тем временем демонстрировала ему платье, которое подарила Настя. А он с восхищением смотрел на нее. В его глазах было видно разочарование и осознание того, что он это потерял. Нас потерял, и не будет возможности все вернуть обратно. Как бы сильно ему этого не хотелось, я не поверю в то, что он сможет измениться, исправиться, станет идеальным отцом и самым лучшим на свете мужем. Это мы проходили.
— Привет, Верочка.
— Мама, мама. Папа вернулся, — радостно кричала она. Вот, гад, уже успел ей все рассказать. Ну, ничего, сейчас я ему все выскажу.
— Малыш, ты можешь пройти в свою комнату, нам необходимо поговорить.
— Только не ругай его, хорошо?
— Хорошо, — согласилась я с ней, и она побежала к себе.
— И как это называется? Гриша, ты совсем с ума сошел? Я тебе разве не говорила, что бы ты держался от нее подальше.
— Она моя дочь и я имею такое же право.
— Да ты что? Неужели? А где ты был все то время, когда нужна была твоя поддержка?
— Я тебе уже рассказал все. Я не хочу больше говорить о своей прошлой жизни, я хочу начать ее заново с тобой и нашей дочерью.
— Я не хочу, понимаешь? Не хочу!
— Тебе так сложно меня простить?
— Тебе же было сложно ради нас с дочерью отказаться от своих азартных игр. Тебе было сложно не пропадать ночами и не изменять мне, когда я была беременна. Тебе было сложно бросить своих друзей, которые тянули тебя на дно. Гриша, об этом можно говорить очень долго. Но возникает вопрос, надо ли?
— Я считаю, что надо. Выскажи мне все, что накипело. Давай.
— Не хочу. Я устала сильно, тем более у меня в восемь часов вечера деловой ужин.
— Никогда не думал, что ты станешь такой.
— Какой Гриша?
— Знающей себе цену. Думал, что будешь всю жизнь варить борщи и штопать носки своему мужику. А ты нет, устроилась на работу. Да ещё куда. Через скольких ты прошла, что бы добиться этой работы? — он пытался меня оскорбить и унизить.
— Это не твое дело. Моя личная жизнь тебя не должна так сильно волновать.
— Твоя меня и не волнует, меня волнует жизнь нашей дочери. Ей будет не сильно приятно, когда она подрастет, и узнает через какое место, ее мать пробивала себе карьеру.
— А когда она узнает, что ее папочка бывший заключенный? Думаешь, она сильно обрадуется этой новости? — он рассердился, я это видела.






