ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Душнила Влад Каплан Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Влад Каплан Душнила ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛИЧНОСТЯМИ СЛУЧАЙНЫ. Волшебник-куколд Это было где-то в две тыщи тринадцатом, когда в питерское метро еще не провели вай-фай. Они познакомились офлайн как в черно-белом кино. Она прогуливала пары в консерватории, играя на виолончели на набережной Грибоедова, в надежде заработать немного на табак и бумажки для самокруток. А он в то же время прогуливался до рюмочной, с каждым шагом выбивая искры из черного крикета , запрятанного глубоко в кармане своей камуфляжной куртки. Большинство ленинградских мальчишек рождаются самыми заурядными и только потом становятся автократами и олигархами. С Федей Чилиным все было с точностью до наоборот. Федор появился на свет с удивительным даром, однако не смог найти ему применения и, в конце концов, стал самым заурядным волшебником. Целыми днями он слонялся по городу в своей камуфляжной куртке и собирал штрафы за распитие и мелкое хулиганство. До тех самых пор, пока случайно не поско

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С таким багажом Зарина перебралась к своим университетским подружкам и далее, на внеочередном заседании девичьего третейского суда, Чилин был заочно осужден и приговорен к вечному изгнанию из Зарининой жизни. Стоит отдельно отметить, что в мире, где господствуют законы женской солидарности, никоим образом не реализуется прицнип разделения властей, поэтому следить за исполнением приговора, разумеется, взялись те же самые персонажи, которые его выносили, и потому, даже если Зарине случилось бы заскучать, у Чилина не было теперь уже никаких шансов. На все его звонки отвечали подруги – женщины мудрые, с помногу раз перебитыми сердцами, которые знали как правильно отшивать. Сперва они в, самой что ни на есть грубой форме, сообщили Федору, что этот номер больше не принадлежит Зарине, и чтобы больше он сюда не звонил. Но Чилин не сдавался. Тогда в ход пошла тяжелая артиллерия – они заявили, что Зарина теперь влюблена в другого. Это известие окончательно уничтожило Федора, а Заринины подруги, для пущей убедительности еще добавили, что ее новый бойфренд, ко всему прочему, – футбольный фанат, так что лучше Чилину с ним не связываться.

Чилин понятия не имел, что ему теперь делать, поэтому отправился бесцельно слоняться по улицам, и коварные улицы завели его назад – в рюмочные. Круг замкнулся, он снова запил. В первый же день он напился до потери памяти и подрался так, что сложно было сказать, что было хуже – его внутреннее или внешнее состояние. Разбитые кулаки, рассеченная бровь, заблеванная камуфляжная куртка, исчезнувший кошелек и, хуже всего, – убийственное похмелье.

И, все же, подобно тому как желание быть пойманным за руку порой возвращает преступников на место их преступления, на следующий день похмелье отбросило Чилина назад – за барную стойку. Удовлетворенный притупляющей боль апатией, которую сегодня ему подарило вчерашнее алкогольное отравление, он появился в рюмочной до полудня. Делая вид, что не замечает косых взглядов барменов, нацеленных на него после вчерашней же потасовки, он заказал себе выпить. Не успев толком приложиться к бокалу светлого пива, Чилин с удивлением узнал в компании, сидящей за одним из самых дальних от него столиков своих прежних друзей-алкоголиков. У него, почему-то, не было ни малейшего желания распыляться на этих типов (бог знает к чему это могло привести), поэтому, сориентировавшись, он решил прибегнуть к хитрости и, удалившись в туалет на минуту, при помощи одного из своих магических трюков, изменил свою внешность до неузнаваемости, так что, если бы кто-нибудь и мог теперь обратить на него внимание, то только благодаря его камуфляжной куртке, которую он предусмотрительно повесил на вешалку, в самом что ни на есть неприметном месте.