ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Душнила Влад Каплан Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Влад Каплан Душнила ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛИЧНОСТЯМИ СЛУЧАЙНЫ. Волшебник-куколд Это было где-то в две тыщи тринадцатом, когда в питерское метро еще не провели вай-фай. Они познакомились офлайн как в черно-белом кино. Она прогуливала пары в консерватории, играя на виолончели на набережной Грибоедова, в надежде заработать немного на табак и бумажки для самокруток. А он в то же время прогуливался до рюмочной, с каждым шагом выбивая искры из черного крикета , запрятанного глубоко в кармане своей камуфляжной куртки. Большинство ленинградских мальчишек рождаются самыми заурядными и только потом становятся автократами и олигархами. С Федей Чилиным все было с точностью до наоборот. Федор появился на свет с удивительным даром, однако не смог найти ему применения и, в конце концов, стал самым заурядным волшебником. Целыми днями он слонялся по городу в своей камуфляжной куртке и собирал штрафы за распитие и мелкое хулиганство. До тех самых пор, пока случайно не поско

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я выбрал автомат, хотя хотелось мне и того и другого, и через каких-нибудь десять лет, из сожаления о несделанном выборе, поступил в медицинский. Да, выбор – жутко неприятная штука. Подбросив монетку и поразмыслив, я позвонил Соломону. Сердце бешено прыгало, перегоняя остатки крови.

АППАРАТ АБОНЕНТА ВЫКЛЮЧЕН ИЛИ НАХОДИТСЯ ВНЕ ЗОНЫ ДЕЙСТВИЯ СЕТИ

Я ходил по комнате в холодном поту, и временами казалось, что отражение в зеркале отказывается мне подражать, или наоборот дразнит меня или совсем исчезает из виду. Я пробовал есть, но меня рвало. Я свалился без сил, а лужа блевотины так и осталась лежать на полу, разнося миазмы. Мотор холодильника рычал, отзываясь ударами пивных бутылок Балтика Сэвен, запрятанных в дверной полке. Ну, уж нет. С бухлом покончено. Звонила Яна Кошкина. Я не ответил, чтобы в который раз перезвонить Соломону.

ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ АВТООТВЕТЧИК ОСТАВЬТЕ СООБЩЕНИЕ ПОСЛЕ ЗВУКОВОГО СИГНАЛА

Свои плохие ногти (я их грызу) я сточил до неузнаваемости о проклятый паркет, надорвал обои и разбил кулаки о стену. Я рыдал и просил неизвестно кого, чтобы он взял трубку. Я был жалок как никогда. Я просто не хотел умирать. На исходе дня мне удалось уснуть, и мне снился контрастный кровавый душ. Я стоял под ультрафиолетовой лампой, совершенно голый в белой комнате, с такими же голыми стенами из кафельной плитки, и санитар в черной шапочке, черном халате и черной медицинской маске проводил процедуру, снова и снова чередуя температуры.

Когда я проснулся, он стоял посреди комнаты.

– Не хватало, чтобы у тебя крыша поехала.

– Соломон? – спросил я, с трудом разнимая заплывшие веки.

Он протянул мне руку.

– Зови меня Соло. Вставай. Ну и вонь тут у тебя. – он поморщился, закрывая лицо рукавом. – Ты что, блеванул? Гадость какая.

Я поднялся с трудом и тут же свалился на стул, который Соломон предусмотрительно выдвинул из-за стола. Я весь дрожал. Окно было распахнуто настежь. На полу меня не слабо продуло. Искалеченные ударами трясущейся челюсти, слова с трудом выползали у меня изо рта, как дождевые черви на солнцепеке.

– Анализ крови показал низкий уровень гемоглобина…

Соломон лишь дежурно пожал плечами.

– Кровь вампира не вырабатывает гемоглобин. Мы компенсируем этот недостаток, питаясь кровью живых.

– Куда ты пропал? На кой хрен оставлять номер сотового, если не собираешься отвечать на звонки?

– Была суббота, Стас. Священный день для всех евреев. Разговаривать по телефону в субботу не полагается. Давай-ка поднимайся и приведи себя в порядок.

Я послушался. Встал и неуверенно поковылял в ванную, но на полпути, видимо, передумал. Я схватил с книжной полки Новый Завет и стал в истерике размахивать им перед своим вампиром, как опахалом перед шашлыком, выкрикивая единственную молитву, которую знал.