ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире начинается новая Большая игра, а мне надо в двадцать лет как-то осознать, что я теперь старший мужчина в семье и глава рода. Долг Алексис Опсокополос В мире начинается новая Большая игра, а мне надо в двадцать лет как-то осознать, что я теперь старший мужчина в семье и глава рода. Отверженный VII: Долг Глава 1 Телевизор было страшно включать — казалось, мир сошёл с ума, ну, по крайней мере, та его часть, что окружала Санкт-Петербург. Федеральные телеканалы все как один рассказывали об интервенции финнов и эстонцев, которые под предлогом помощи братьям-эльфам ввели своих боевых магов и войска не только на территорию Санкт-Петербургской области, но ещё и в Псковскую область, и в Карелию. Но если эстонцы действительно отправили воевать лишь своих эльфов, то финны в Карелию пришли все — и эльфы, и люди, и орки. Стало понятно, что помощь Петербургу в Финляндии мало кого интересует. Наши северо-западные соседи решили реализовать свой давно вынашиваемый план построения Великой Финляндии, частью которой, по их мнению, являлась и Карелия. Ещё федеральные новостные каналы сообщали о том, что в Петербурге зреет недовольство среди эльфов — часть их была разочарована политикой Жилинского, не всем по душе пришлась его идея подключить другие страны к внутреннему российскому конфликту. И ещё Новгород открыто обвинял Жилинского в убийстве моего отца. В Петербурге все средства массовой информации трубили лишь об одном: что московские орки нарушили перемирие и пришли на помощь федералам

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Благодарю Вас, Ваше Сиятельство, но у меня есть всё необходимое, единственное, что мне нужно — это полдня, а лучше день, чтобы выехать в Латвию или Финляндию. Боюсь, после обнародования этой записи Жилинский поймёт, кто Вам её отдал.

— Во-первых, запись не будет обнародована, пока мы не спасём жену и детей Николая Константиновича, во-вторых, не советую Вам ехать ни в Латвию, ни в Финляндию. Какова конечная цель Вашего путешествия?

— Пока не решил, Испания или Италия, хочу на старости лет погреться на солнышке.

— Рекомендую Италию. Там для Вас будет безопаснее. Я приглашаю Вас погостить у меня пару дней, за это время Вам сделают паспорт подданного Священной Римской империи, а потом мои помощники доставят Вас в Рим при помощи пространственной магии.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, и не смею отказаться, — ответил Ершов и поклонился.

— Это я Вас благодарю! — сказала бабушка. — Следуйте с Ристо, он о Вас позаботится. И прошу никому про эту запись не рассказывать до тех пор, пока я её не обнародую.

— Я сделаю всё, как Вы прикажете, Ваше Сиятельство! — ответил бывший дворецкий моего отца.

Ершов и Ристо ушли; бабушка тут же достала из ящика стола ноутбук, включила его, воткнула в него флешку и запустила запись.

Мы смотрели запись молча. На ней было всё. И всё оказалось именно так, как мы и предполагали — отца и Гагарина убил Жилинский. Но теперь мы ещё и знали детали. Жилинский ударил в спину, когда отец ничего не подозревал. А Гагарин хотел бежать, но Жилинский с Уваровым не дали ему этого сделать. Камера писала звук, мы просмотрели запись заседания с самого начала. Отец сдержал слово: он рассказал своим товарищам по ордену о том, что кесарь никого не убивал.

И ещё отец предложил перемирие с Новгородом и конфедерацию. За что и был убит. Смотреть, как это произошло, было больно. И помимо боли я ощутил ещё одно чувство, намного более сильное — желание отомстить. Я где-то читал или от кого-то слышал, что месть — это не то, что должно тобой двигать; но сейчас я был с этим не согласен. Может, и не то, но я очень хотел отомстить.

— Мы ведь отомстим? — спросил я бабушку.

— Месть — не то, на чём мы должны зацикливаться, — ответила бабушка, и я аж вздрогнул от её слов.

Бабушка заметила мою реакцию и поспешила объяснить:

— Месть ослепляет, она вынуждает нас действовать на эмоциях, иногда это приводит к не очень хорошим последствиям.

— Но ведь такое нельзя оставить безнаказанным! — сказал я.

— Нельзя, — согласилась бабушка. — Поэтому мы всех накажем. Мы не будем мстить — мы будем наказывать. Мы будем так наказывать, что Жилинский сто раз пожалеет, что мы не стали просто мстить.

Меня ответ устроил.

— Хорошо, что у нас теперь есть такая запись, — заметил я.