Александр Петрович распаковал скальпель и сделал небольшой надрез на моём запястье, перевернул руку раной вниз и подставил под неё чашу. Кровь потекла тоненькой струйкой. Боли я не чувствовал — было лишь ощущение, что руке горячо.
«Однозначно шприцем было бы не то», — подумал я, глядя на манипуляции кесаря.
Набрав в чашу, как и планировал, примерно сто миллилитров крови, Романов придавил рану ладонью и начитал заклинание. Рана сразу же затянулась, но остался довольно заметный след. Свечение прекратилось.
— Сейчас не будем тратить время на идеальное восстановление кожи, — сказал кесарь. — Это тебе потом любой лекарь исправит.
Я не стал спорить и отошёл в сторону; моё место у стола занял дядя Володя. С ним Александр Петрович проделал всё то же самое, что со мной, правда, рану залечил так, что никакого следа не осталось. Это было логично — мне предстояло стать полной копией маминого брата, и рана за запястье была мне не нужна.
— Мне нужно полчаса, чтобы подготовиться, — сказал Александр Петрович, намекнув, чтобы его оставили одного и не мешали, она аккуратно расставил на столе чаши с кровью и принялся копошиться в своём чемоданчике.
— Пойдёмте, мальчики, попьём пока кофе, — сказала бабушка и вышла из комнаты, мы с дядей Володей отправились за ней.
Кофе бабушка решила пить в кабинете. Едва мы туда пришли, она позвонила на кухню и велела принести три чашки нашего с ней любимого напитка.
— Ну что, дорогие мои, как настрой? — спросила бабушка, глядя при этом в упор на дядю Володю.
— Мой настрой сейчас мало что решает, — ответил мамин брат. — И от меня мало что зависит. Главное, как Роман настроен.
— Да вроде настроен, — сказал я. — Страшновато, конечно, но, надеюсь, всё пройдёт хорошо.
— Мы все на это надеемся, — поддержала меня бабушка и снова обратилась к Волошину: — Да, Володя?
— Да, — ответил мамин брат и насторожился. — Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — сказала бабушка. — И я надеюсь, ничего плохого не случится, но на всякий случай я должна тебя, Володенька, предупредить: если ты что-то задумал вместе с Жилинским, то лучше отказаться от этой затеи прямо сейчас, пока ещё не поздно.
— Ничего я не задумал, кроме спасения своей сестры и племянников, — ответил Волошин. — Я понимаю, что Вы мне не доверяете. Имеете полное право. Но что-то задумывать и отдавать при этом кровь Романову, что может быть глупее?
— Мало что, — согласилась бабушка. — Но тем не менее я хочу, чтобы ты погостил у меня до возвращения Романа.
— Да я и сам, Екатерина Александровна, не особо хочу разъезжать по Петербургу сейчас, — сказал дядя Володя. — Спасти Ольгу и Андрея с Машей предстоит Роману, но лавры-то все достанутся мне. Я знаю, на что иду, и делаю это осознанно, но при этом не забываю, чем мне это грозит.






