ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Не подходи. Я за Костю замуж выхожу. Он тебя не простит. Полина взывает к совести Гаврилы, но по его лицу видно — без разницы, что скажет вроде как друг. — Я передумал тебя отдавать, — от его слов сердце обрывается, но Поля упрямо мотает головой. Ему верить нельзя. Снова будет больно, как восемь лет назад. — Я тебе не принадлежу, у нас договор с Костей, — Полина шепчет, по ее коже бегут мурашки. Гаврила совсем близко. Ладонями держит лицо, заставляя смотреть в глаза. Её бывший. Единственный любимый мужчина. Предатель, к которому она обратилась за помощью. — Нерушимые обеты. Помнишь? — Полина непроизвольно сжимает губы, мужской взгляд скатывается к ним. — Я — твой договор. Условия меняются. Рот открой.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пока не попался на глаза тому самому Косте, с которым вместе шестерили в свое время, а до этого – в одном клубе для дядек дрались за бабло…

Гаврила не знал, что за приступ человечности накрыл Гордеева, но он его из притона забрал. Денег заплатил, чтоб его к кровати привязывали и прокапывали в хорошем месте. Сам приезжал, но не часто. В дружбе не клялся и в друзья не набивался. Просто… Человеческий долг отдавал.

Дальше Гаврила провел с полгода, служа в родном храме. Отец Павел его принял. Причащал и исповедовал. Они много и обо всем говорили. И по-дружески, и как батюшка с человеком, который ищет и не может найти свой путь.

Гаврила был близок к тому, чтобы в монахи постричься и в монастыре дожить. Отмолить, что получится. Но отец Павел отговорил.

Мол, в миру от тебя больше пользы будет, Гаврила. Ты даже в Любичах как тигр в клетке. Не твое это…

Наверное, правда. Не его. А в чем применить себя в миру, Гаврила не знал. В итоге пошел по самому очевидному пути – помощью отблагодарить человека, его спасшего.

Не мать. Не ту самую. Не друзей-нариков. Бездушного Костю Гордеева. Такую же никому не нужную выбившуюся в люди сироту. Только чуть более осторожную…

Что дальше было с Полиной, Гаврила не разбирался. Понемногу даже поутихло.

Он и ещё пробовал свою женщину найти – семью же правда хотел. Детей, блин, любил. Но грустно, что пока – всё не то.

А еще грустно, что по-прежнему тянет в Любичи. Она тут бывала всего дважды, а как-то умудрилась в каждый угол просочиться.

И вроде сердце постоянно туда тянет, а уезжая, груз с плеч снимается…

Так и сейчас – Гаврила гонит по трассе, явно превышая, будто от себя бежит, а не на встречу с Гордеевым.

Думает обо всяком, о чем не надо бы думать. Редкие машины обгоняет. Навстречу – почти никого.

Когда видит у обочины мигающий аварийкой низенький спорт-кар, чувствует укол зависти.

Он такую малышку и себе хотел, позволить может. Страсть, как машинки-то любит. Что-то ведь надо любить. Реальное. Но не успел купить. А тут…

Начал загодя скорость сбавлять. Увидев, что немного дальше стоит девушка в коротком платье, светит красивущими ногами, волосы русые то и дело ветер волнует. Она пытается их пригладить, подол придержать, и как-то неумело голосует.

Гаврила хмыкает.

Ну что ж ты, малышка… Права купила, ездить – нет?

Останавливается возле мигающей фарами задницы тачки, выходит из своей, чтобы по мягкой траве к девушке…

Тачка – пиздец красивая. Гаврила именно на неё смотрел, обходя. И похрен даже, что истеричка-Гордеев орать будет, че так медленно…

Он тут девушку спасал…

Которая точно так же по траве идет навстречу, обнимая себя руками.

– Господи… Спасибо, что остановились… Я час уже голосую, машин почти нет, никто не тормозит.