ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Не подходи. Я за Костю замуж выхожу. Он тебя не простит. Полина взывает к совести Гаврилы, но по его лицу видно — без разницы, что скажет вроде как друг. — Я передумал тебя отдавать, — от его слов сердце обрывается, но Поля упрямо мотает головой. Ему верить нельзя. Снова будет больно, как восемь лет назад. — Я тебе не принадлежу, у нас договор с Костей, — Полина шепчет, по ее коже бегут мурашки. Гаврила совсем близко. Ладонями держит лицо, заставляя смотреть в глаза. Её бывший. Единственный любимый мужчина. Предатель, к которому она обратилась за помощью. — Нерушимые обеты. Помнишь? — Полина непроизвольно сжимает губы, мужской взгляд скатывается к ним. — Я — твой договор. Условия меняются. Рот открой.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вжимается носом в кожу, которую тоже ни с кем другим не спутает.

Нежность его. Любимая.

Скользит, упиваясь…

Полина напряжена. Она чуть движется. Кажется, еще секунда и оттолкнет. Но Гаврила не готов.

Он открывает рот и царапает скулу зубами, слышит, как Полино дыхание учащается. У самого вся кровь стремится к паху…

– Тих, не дергайся, – он просит, целуя в щеку, подбородок, открывшуюся ему шею.

Чувствует, что Полина деревенеет. Волнуется. Сомневается. Может оттолкнуть. Может.

– Дай надышаться…

Но вместо этого выдыхает долго, поворачивает голову.

Полина волновалась с самого утра. Чувствовала себя так, будто сегодня – день её первого свидания. Одевалась так же. Собиралась. Спускалась к машине Гаврилы, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце.

Они просто ехали помещения смотреть. С высокой вероятностью её могло ни одно не устроить, но внутри – бесконечные кульбиты.

Почему – Полина не понимала, пока не случилось то, что случилось.

Он всё это время держал дистанцию. Все это время ограждался от неё плотиной. А тут прорвало.

Полина спиной чувствовала его приближение. Чуть не задохнулась, когда прижался сзади.

Не могла справиться с мощными выплесками адреналина в кровь из-за его касаний.

Пусть между его ладонями и её телом – ткань, чувство такое, будто голым по голому.

Её крупной дрожью бьет от его близости.

Часто снилось, что они снова друг к другу прикасаются, но ни один сон не сравнится с ощущениями, которые дарит реальность.

Его хриплое:

– Тих, не дергайся, – топит в желании. Оно бьет пульсацией в промежности и разносится кровью по решившему жить быстрее организму.

Полина знает, что у нее есть секунда, чтобы отказать. Просто оттолкнуть надо. Запретить. Еще она знает, что это было бы правильно. А о неправильности скорее всего пожалеет, но услышав просьбу про надышаться, поворачивает голову, ловит его жадный взгляд, закрывает глаза и подается навстречу.

Её сносит от ощущения его языка в собственном рту. Гаврила всегда целует одинаково – по-своему и без излишней деликатности.

Никто больше её вот так не целовал. Никому она вот так больше и не позволила бы.

Язык Гаврилы движется в её рту, заставляя сдерживать натиск.

Он бродит голодными руками по телу.

Полина чувствует, что в поясницу упирается горячий мужской пах. Во рту снова много-много-много слюны.

Собственной и его.

Гаврила тянет вверх блузку, чтобы через секунду гладить живот под ней. Голый. Покрытый мурашками.

Разворачивает, оторвавшись.

В глаза смотрит. Одна за другой расстегивает пуговки на блузке.

Не отпустит и не собирается отпускать, а она и не просит.

Он только вниз чуть подается, она тут же навстречу. Снова открывает рот и впускает его язык. Посасывает, позволяя распахнуть блузку, подсадить на стол.