— Ну вот, тебе туда, — сказал Маша, показав на одну из ряда одинаковых дверей, — не перепутай, третья справа.
— Третья справа, — повторил Саша.
— Молодец!
— А ты… а ты не зайдешь? — неожиданно для самого себя спросил Саша. Ему захотелось, чтобы она с ним еще поговорила.
Маша покачала головой.
— Мне надо идти. Да и потом — меня все равно не пустят. Туда можно только тем, у кого пропуск.
Саша почувствовал себя неловко.
— Значит, завтра ты не придешь?
Маша рассмеялась.
— Что ж, мне теперь всю жизнь тебе обеды носить?
Саша покраснел.
— Да нет, я не это имел в виду…
Маша смотрела на него. У нее были серые глаза, высокие скулы и небольшой аккуратный нос. А у меня нос картошкой, некстати подумал Саша.
— Я живу там, — она показала в сторону палаток — как раз рядом с той, все эти дни работал Саша. Лучше бы я остался там, мелькнула мысль, был бы поближе к ней.
— Можно я зайду? — вырвалось у него. — Завтра вечером.
Маша улыбнулась.
— Заходи, — сказала она и протянула ему руку. Саша осторожно пожал прохладную и узкую ладонь. Повернувшись, Маша пошла обратно. Саша смотрел ей вслед. У самого поворота в платочный городок, Маша, наконец, обернулась. Саша тут же ей помахал, и она ответила ему.
У Громова ушло около часа, чтобы разобраться в результатах расчетов Саши, и еще полчаса, чтобы нарисовать схему установки по этим расчетам. Затем они направились в ангар. Саша заметил там большие изменения: крыша увеличилась вдвое, закрывая теперь почти половину огромного помещения, появились просторные столы для работы, а установка, собранная Форестом под руководством Стоуна, обзавелась еще несколькими соленоидами. Заметив русских коллег, Форест приветственно махнул рукой и вернулся к работе. Один из инженеров повернул рубильник. Раздалось гудение трансформаторов, и в окошке вакуумной камеры вспыхнуло синее пламя.
— У него есть успехи, — сказал Громов Саше, пока они шли к установке, пересекая ангар. — Теперь он может удерживать плазму больше минуты.
— Вы думаете, мы сможем увеличить это время?
— Думаю да, — подтвердил Громов. — Если я не ошибся. И если не ошибся ты.
Саша остро ощутил груз ответственности за свою работу. Нет, конечно, абстрактно он и раньше сознавал ее значение, но это ощущение затерялось в море цифр, растворилось на бесчисленных листах бумаги, исписанных им за эти дни. А сейчас, видя установку и специалистов, обслуживающих ее, Саша снова почувствовал, насколько важно то, что все они делают.
Громов развернул на столе схему установки, нарисованную по расчетам Саши, и показал ее Форесту. Тот скептически хмыкнул, но все же подозвал своих инженеров, чтобы они взглянули. Один из них, молодой высокий парень с открытым лицом, задал Громову короткий вопрос. Профессор столь же кратко ответил и показал на Сашу.






