Кстати, карта третьего рейха от Атлантики до Урала его не удивила. И он не считает ее пропагандой.
Селезнев еще раз пробежался глазами по Приложению.
— Правда? Здесь про это ничего нет.
— Разумеется, нет. Думаю, в штабе Главнокомандующего еще не созрели до всей правды. Пусть переварят то, что мы уже написали.
Говоров тяжело вздохнул.
— Мы только что одержали победу, тяжелейшую в истории… столько жертв! И теперь опять воевать с немцами? Ты сможешь сказать это, глядя в глаза солдатам? Тем, кто считает дни, чтобы отправиться домой? У нас почти все мужчины в армии, с восемнадцати до пятидесяти…
— Не знаю, — признал Селезнев. — Но, если все это правда… то там, под немцами, наши люди. Ты ведь видел, что эти звери творили у нас в Белоруссии, на Украине… Разве мы можем их бросить там?
Генерал тяжело поднялся со стула и подошел к окну. Стекла мелко задрожали — мимо штаба двигался взвод ИС-3. Приземистые, с поднятой пушкой и покатой башней, танки все своим видом внушали ощущение мощи.
— Ладно, хватит лирики, — тихо сказал Говоров. — Будем биться. Пока есть силы.
Он вызвал секретаршу и дал ей рапорт для перепечатки. Девушка работала тут же, в кабинете генерала, чтобы никто случайно не увидел, что там. В тишине раздавался треск печатной машинки. Когда секретарша закончила, Говоров положил рапорт в конверт, запечатал его и вызвал дежурного офицера. Через минуту генеральский газик уже отъехал от штаба.
Часов через пять-шесть доберется до Потсдама, прикинул Говоров. Если рапорт прочитают сразу, если поймут, насколько он важен, если немедленно примут решение… что ж, тогда через пару суток прибудут подкрепления.
Генерал надеялся, что эти двое суток у него есть.
Он ошибался.
27 мая 1945 4 часа 30 минут
Наблюдательный пункт капитан Скадов оборудовал в метрах двухстах от шоссе, в густой лесополосе, доходившей почти до обочины. Разведчики посменно дежурили здесь все последние сутки. Рассвет только начался, когда Скадов услышал далекий, но мощный гул. Это были танки, двигавшиеся необычно медленно. Скоро стало ясно, почему — замыкали колонну восемь «Маусов». Один за другим огромные машины с необычно широкими гусеницами выползали из-за поворота. «Тигр» по сравнению с этими бронированными чудовищами казался танкеткой из конца тридцатых.
Из подготовленного укрытия шоссе просматривалось отлично. Когда колонна техники прошла, Скадов передал в штаб короткую радиограмму и двинулся назад, к своим. Оставаться здесь дальше было опасно — если радиограмму засекут, немцы начнут прочесывать лесополосу вдоль шоссе, и тогда придется туго.
Впрочем, Скадов считал, что свою роль наблюдательный пункт выполнил. Наступление немцев — а в том, что это оно, капитан не сомневался, — уже не будет внезапным.
Скадов, как и Говоров, ошибался.






