Он немного помолчал и добавил:
— Вероятно, с той стороны их аналог Штирненр сейчас убеждает армейское руководство в том, что русские и американские танки могут ворваться в мирные германские города. Вопрос в том, — Вальтер впервые посмотрел на Стоуна в упор, — кто убедит свое начальство первым.
Тяжелый отдельный гвардейский танковый полк прорыва двигался маршем в сторону Рабенберга. Новенькие ИС-3, так не успевшие понюхать пороху, вызывали интерес у всех, кто их видел — особенно обтекаемая форма башни. Нельзя было не радоваться тому, что война закончилась, но иногда полковник Селезнев ловил себя на мысли о том, что хотел бы посмотреть, как его танки будут биться с «Тиграми» — противником, достойным новых ИСов.
Полк Селезнева должен был принять участие в параде, который планировалось провести в Берлине. Что ж, весьма правильное решение: с одной стороны, парад продемонстрирует единство союзников, а с другой … с другой, нет сомнений в том, что новые советские танки произведут впечатление на тех, кто, может быть, уже начал вынашивать агрессивные планы в отношении Советского Союза. Именно об этом Селезневу сказали в политуправлении, подчеркнув тем самым важность задачи. Именно поэтому на подготовку дали так много: больше месяца. То есть, это в политуправлении считали, что месяц — много, у полковника на этот счет было иное мнение.
Колонна двигалась в походном порядке — памятуя о предстоящем параде, Селезнев накрутил перед маршем комбатов, чтобы они строго следили за выполнением всех правил движения: еще одна тренировка не помешает. Первая рота, выполнявшая еще и функции разведывательной группы, шла несколько впереди остальных: не то, чтобы спустя две недели после капитуляции Германии кто-то опасался немцев, но — порядок есть порядок.
— Сереж, что это за хрень такая? — услышал в шлемофоне лейтенант Крутов голос дяди Вовы, механика-водителя, — ты видишь?
— Вижу, вижу, — ответил он, — не знаю, никогда такого не встречал. Но, — усмехнулся Крутов, — на немецкий танк не похоже.
— Ничего, командир, еще постреляем, — обернулся к нему наводчик Сема; его рот расплылся в улыбке: — Вон, с Японией надо разбираться.
— Постреляем, как же, — буркнул лейтенант, — на полигоне по щитам.
Он посмотрел на «эту хрень»: темную воронку, нависающую над землей — словно гигантский, поставленный на вершину конус. Похоже на смерч, только очень большой — гораздо больше тех, что маленький Сережа Крутов видел в степях придонья, где он вырос. Ладно, решил лейтенант, мое дело сейчас — дорога, а об этом чуде пусть думают другие.
Один за другим на кромке леса — совсем недалеко от воронки, появились три дымка. Лейтенант пригляделся — под ними серые силуэты.






