Мать потом рассказывала мне — стоишь ты с ребятишками казахскими, их тоже немало в «тридцатке» было, и чего-то лопочешь по-ихнему, и они тебя понимают, слова подсказывают. В детстве такое происходит естественно, как бы само собой, ведь и казача-та эти по-русски так же много знали. Ну это понятно, для них русский язык вообще необходим, а я просто недолго, к сожалению, пробыл в такой компании. У моего брата тоже были друзья среди коренного населения, и прожил он там почти двенадцать лет, но там не задавались такой целью, интересы были совсем другие, и все — таки все казахи, уже лет с четырех-пяти прекрасно говорили по-русски, для них хорошее знание русского языка гораздо более важно. А вот русские, которые хорошо знали казахский язык, встречались редко, но они были. Да это было тогда совсем ни к чему, все казахи знали русский язык.
Потом я замечал, что знаю на удивление много украинских слов, таких, что различаются по произношению, например: горсть — жменя; картошка — бульба, лук — цибуля, других подобных, даже больше, чем некоторые выходцы из Украины, с которыми мне приходилось работать. Я даже объяснял им, что
арбуз
по-украински вовсе не похожее слово
гарбуз
, а
кавун
, гарбузом же называется тыква. Слово
година
, так же пояснял я, означает вовсе не год, а всего лишь час, год же по-украински — рок. Тут уж постарался Присуха, он, оказывается, учил меня всем этим словам, а я помню про него только один момент. Потом в школе я учил немецкий язык, а позже три года служил в Германии, понимал простой разговор немцев и они меня тоже понимали. Возможно, у меня были способности, не востребованные в дальнейшей жизни.
И вот я сижу в вагоне на шмотках под самым потолком и гляжу в окно. Мать все беспокоилась, чтобы я не вывалился. Шмоток и хохоряшек набралось порядочно, поэтому трудно было пробираться по вагону. Сейчас таких вагонов нет, их можно увидеть разве что в старой кинохронике. Это двухосный вагон-теплушка, 40 человек или 8 лошадей. Песок подступал к самым рельсам, проезжали какую-то пустыню, я все сидел у окошка и так вид оттуда напоминал мне снежную равнину, что я удивлялся, как же, такая жара, а тут снег лежит до горизонта. И странно было видеть на остановках маленьких смуглых казачат в одних штанишках. Они кричали и кидались песком.
Переезд занял не менее недели. Поезд шел медленно, паровозы на станциях заправлялись подолгу, ехать надо было до Омска, а там развернуться почти на 180 градусов и в сторону Тюмени ехать еще несколько сот километров. Но вот наконец неловкое путешествие было окончено, приехали на станцию Вагай в образованной 5 лет назад Тюменской области.






